Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Я поеду с ней, — тон Кадры не допускал возражений.

Кассандана прижала костяшки пальцев ко лбу.

— Вы же знаете, что это неразумно. Город взбунтуется, если вы оба сбежите, а нам нужно найти притон «белого сна», ставший очагом этой чумы. — Она окинула Мехерр оценивающим взглядом. — Насколько ты хороша?

Мехерр не отступила:

— Я совершала три рейса туда и обратно между Саль Флуменом и Эдессой. За день.

Кассандана присвистнула:

— Тогда ты переправишь нашего Верховного Мага, как только Сарай выдвинет теорию и ей понадобится помощь. — Она встретилась взглядом с Кадрой и поморщилась. — Клинком Гнева, убери этот взгляд. Я и так иду на уступки.

На его виске запульсировала вена.

Краем глаза Сарай заметила, как Кассандана весьма бесцеремонно ткнула Анек локтем в рёбра, после чего они вдвоём попятились к выходу, увлекая за собой Мехерр. В палатке остались только они двое.

Сарай изо всех сил старалась сохранить голос ровным:

— Я уйду прямо сейчас. Будет лучше, если никто не узнает, что я покинула город, пока… — Он оказался перед ней в одно мгновение.

— Разве ты не говорила, — хрипло произнёс он, — что отдашь мне свои тяготы?

Слёзы задрожали на её ресницах:

— Разве я не отдаю? Я оставляю тебя в городе, который сошёл с ума. — Когда он хотел возразить, она вцепилась в его предплечья. — Выжившие твердят, что это моя вина, но я думаю, что преступник охотится за тобой. На кого бы набросились последователи Аэлиуса и Орден, если бы я не выставила себя мишенью? На тебя. Эти кровавые бани, намекающие на неземной конец? Ты вернулся с того света… — Она замолчала, когда его руки опустились вдоль тела, а отстранённый, жестокий бог, которого она видела во время церемонии её облачения, начал медленно возвращаться.

Он тоже догадался.

Мрачные складки залегли на его лице:

— Это не должно быть твоей ответственностью. Кассандана сказала, что я взвалил на тебя тяжесть целой страны и страх того, что ты её сломала. Я прошу тебя терпеть слишком много, Сарай. Скажи мне «нет».

— Я точно знаю, что Орден хочет твоей головы! Я едва сдержала их на Слушании, Кадра. Теперь нам нужно что-то более осязаемое, чем риторика. Ты защищал меня от Аэлиуса и ему подобных. Позволь мне сделать то же самое.

Тревога потемнела в его взгляде. Он взял её лицо в ладони:

— Почему ты на самом деле позволила Ордену затащить тебя на Слушание?

— Мне нужно было отвлечь их. Потому что если бы они «Изучили» или «Прозондировали» меня, они бы ничего не нашли. Но…

— Но? — мягчайший шёпот.

Если бы они «Изучили» тебя… Знание, которое она хранила месяцами, сорвалось с губ:

— Ты — Отмечен Богом.

Он замер, превратившись в статую. Бездонные глаза долго смотрели на неё.

— Как давно ты знаешь?

— Я знаю тебя, — просто ответила она. — Я не хотела вынуждать тебя говорить правду или…

— …навязываться?

— Да.

Он закрыл глаза, издавая тихий вздох. Вина и скрытая гордость смягчили его суровые черты.

— Моя Сарай, как много ты вынесла.

Это стало последней каплей. Она не проронила ни слезинки, несмотря на месяцы хаоса, но теперь слёзы покатились свободно. Кадра стиснул челюсти, прежде чем притянул её в свои объятия.

— В том-то и ад, что я думал, будто защищаю тебя, храня молчание, — пробормотал он, прижимая её к себе. — После твоего Падения моей единственной целью была месть. Я сжёг всё дотла в погоне за ней. Теперь я стремлюсь созидать. С тобой. — Он вытер её мокрые щёки. — Я не знаю, как это делается.

— Позволь мне учиться вместе с тобой, когда всё это закончится. — Она глубоко вздохнула. — Разделишь ли ты тогда со мной свои тяготы?

Сдавленно вскрикнув, он крепко поцеловал её.

— Когда это закончится, я отдам тебе всё, — поклялся он ей в губы. — Береги себя ради меня.

Когда она ушла спустя короткое время, то не обернулась. Она знала, что увидит. Тревогу, тоску и мужчину, которого хотела защитить.

Ворота Квартала Кадры распахнулись. Мехерр и небольшой отряд вигилов ждали там вместе с конями.

«Бриджер» закрыла глаза. В воздухе пробежала трещина, прежде чем он разверзся, обнажив за прорехой в пространстве заснеженный городок. Края портала подёрнулись серебром.

Мехерр ободряюще кивнула ей. Сарай выпрямила спину.

Один за другим они шагнули в ночь.

9 Возрождение и переображение

Двадцать восьмой день Месяца Морозов, через шесть дней после отъезда Сарай

Не было лучшего кладбища, чем море снега.

Между холодом и оттепелью тело теряло слишком много своей целостности, чтобы легко определить причину смерти. Лёд сохранял, даже когда проникал внутрь. Истина ускользнёт вместе с талой водой весной.

Однако даже зима не могла скрыть эту смерть.

Кадра осматривал замерзший труп снаружи притона «белого сна», маскирующегося под обычный жилой дом. Покрасневшие глаза мужчины были одной подсказкой. Отсутствие внешних повреждений говорило об остальном. Передозировка «белого сна». Мужчина был слишком глубоко погружён в объятия забвения, чтобы осознать приход Смерти. Его город не мог сказать того же.

Потребовалось шесть дней, чтобы обнаружить притон, который посещали Лукана и Юния — фигуранты теперь печально известного дела о чуме в Эдессе. За это время пало восемьсот эдессцев. Троеста умерли. Пятьсот находились в состоянии, которое Орден называл «поражёнными безумием»: они кричали о возмездии, глазах и смеющемся небе к отчаянию целителей. У всех можно было проследить слабую связь с употреблением «белого сна».

Повсеместное использование этого наркотика не стало для него сюрпризом. Его создали от боли, а в Ур Динье этого товара всегда было в избытке. Решение Тетрархии запретить его вскоре после появления на улицах одиннадцать лет назад лишь подогрело любопытство, а затем и популярность, создав сеть дилеров и посредников, переправляющих его по всей стране. Это было неизбежно.

Употребление наркотиков было не симптомом общественных пороков, а их следствием, и он, как никто другой, не имел права осуждать это. Однако этот наркотик и этот жук в его городе в такой опасный момент — это было на четыре совпадения больше, чем допустимо.

Кадра не верил в совпадения так же, как не верил в знамения.

Ночь скрывала небольшую армию вигилов, размещённых вокруг дома. Свежий слой снега маскировал нервную походку Гая.

— Предположительно, он принадлежит мелкому дворянину, но в Зале Записей он числится давно умершим, — он передал Кадре документы на право собственности. — Если распространение жучиной чумы началось здесь, то преступник хорошо замел следы.

— Ничто не остаётся скрытым долго в Эдессе, — Кадра рассматривал двойные двери входа. — Наш приоритет — механизм распространения.

Если те, кто