Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема - Светлана Ворон

мага с демоном победит, однозначно, демон. Да даже соберись наших с десяток, демон попросту рассмеется им в лицо и растворится в воздухе. Попробуй еще поймай его!

— Ну, рассказывай, где ты эту цыпочку нашел? — обрадовался Ромон, что мы вернулись за общий стол.

Рукава его белой рубашки были закатаны, открывая покрытые татуировками мощные руки. Три верхние пуговицы расстегнуты, пиджак неизвестно где.

Поставив могучий локоть на стол, Ромон затеял беседу с Викто́ром «через меня», и мне неуютно стало сидеть между ними, потому я отодвинулась и вжалась в спинку дивана, подумывая чего-нибудь съесть.

Сколько мы танцевали? Возникло чувство, что это длилось несколько часов, и прием уже близился к концу.

— Где нашел, там уже нет, — рассмеялся Викто́р с искусственным равнодушием, на самом деле напряжение не покидало его весь вечер.

Я чувствовала это по тому, как часто он находил мое запястье и надолго сжимал его. И всякий раз мое напряжение спадало, а его росло. Так не похоже на того, кто всегда заботится только о своей выгоде…

— Куда это ты, — схватила я его за предплечье, когда он начал вставать.

Без него я чувствовала себя как на поле боя. Не хотела оставаться одна.

К тому же девицы, весь вечер строящие Азавелю глазки, отлучились две минуты назад, и я невольно связывала поспешный уход демона с ними.

— Сейчас вернусь.

— Не ходи! — я посмотрела на него максимально красноречиво. — Помни, что я сказала!

Конечно, я вряд ли смогу узнать, где он был и что делал, но от замечания попросту не удержалась. Слишком свежи были воспоминания о поцелуях со стюардессой и нашем недавнем танце с бугром в штанах.

Его ладонь поднялась, пальцы обхватили мое горло и медленно, угрожающе сжались. Лицо наклонилось к уху, горячее дыхание опалило кожу.

Я просто застыла от ужаса. Не ожидала такого от Азавеля, но осознала свою ошибку еще до того, как он ее озвучил.

— Попридержи здесь свою дерзость, дорогуша, или я поставлю тебя на место.

Его язык скользнул по моей щеке, оставляя пульсирующий след и вызывая внутри дикую смесь отвращения и возбуждения. Спустя мгновение рот грубо впился мне в губы, терзая их без капли нежности.

Это был жесткий, исключительно показательный поцелуй, демонстрирующий власть и подчинение. Чтобы никто, в том числе и я, не сомневался, кто в нашем тандеме главный.

Посыл был мне предельно понятен. Да, унизительно, но я стерпела. Нельзя переходить черту в отношениях с демоном, тем более когда рядом находится конкурент, лишь притворяющийся «дружелюбным братом».

Викто́р ушел, ничего больше не сказав. Мне оставалось лишь гадать, что у него за срочное дело. Если он хочет трахнуть этих волчиц, он это сделает, невзирая на мое к этому отношение. Не я здесь диктую условия сделки.

Глава 35. Что во мне такого особенного

Пока я страдала, девицы вернулись. За время их отсутствия Викто́р, пожалуй, не успел бы их поиметь. Да и помятыми обе не выглядели.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив огромную ручищу на своем колене. Изумленно подняла глаза на Ромона, который нагло щупал меня под столом. И ухмылялся, поигрывая бровями.

Да он ведь только и ждал этого момента, когда Викто́р уйдет, и можно будет распустить руки!

— Вот уж не думал, что Викто́р снова найдет себе зазнобу, — окатил он меня алкогольными парами.

Хотя пьяным демон вовсе не выглядел. Взгляд был очень осознанным, внимательно ища что-то в моих глазах.

Скорее всего, эти существа пили только ради притворства в компании, а не ради веселья. Ромон прекрасно отдавал отчет в своих действиях.

— Что значит «снова»? — не поняла я, что он имел в виду.

Брат Азавеля так широко мне улыбнулся, во все тридцать два зуба, будто намеренно спровоцировал и рад был добиться нужного эффекта.

— Это правда, Вик никогда еще так ни на кого не смотрел. И не вел себя так ни с одной женщиной, — вставила Ольга свои пять копеек с другой стороны стола. Она ухмыльнулась: — Как собственник. Как…

— Одержимый, — подобрал Ромон самое подходящее слово.

Я вопросительно взглянула на него и настойчиво спихнула его руку, стараясь не выходить из себя.

— Там, откуда мы родом, у него была невеста, — вновь подвигал он бровями, как будто я должна сразу все понять. — Истинная пара, предназначенная судьбой.

— А разве она не одна на всю жизнь? — Ольга все не унималась, прислушиваясь к нашей странной беседе.

Как бы нос не вырос от любопытства, а то ведь снова пластику делать придется.

— Одна, — согласился Ромон, ни на секунду не отводя от меня глаз, как будто я какая-то диковина. Или как будто хотел разгадать, что во мне такого особенного.

— Не имею понятия, о чем вы.

— Фишка такая есть среди некоторых созданий, — издевательски рассмеялся он. — Любим мы пострадать. Одна любовь за всё время существования. Хоть сто лет живем, хоть тысячи — она единственная, одна. Другой уже быть не может. А если ты еще и изгнанник… — с досадой он поцокал языком.

— И у Азавеля она была? — похолодела я, представив, что он обречен был на вечное одиночество, когда его возлюбленной не стало.

— Была, — ухмыльнулся Ромон слишком уж весело, будто его искренне забавляли страдания брата.

— И она… умерла? — тихо спросила я, таращась на демона во все глаза.

— Типун тебе на язычок, дамочка! — возмутился Ромон притворно. — Жива, насколько я могу знать. Что с нею станет-то! Только, — довольно хмыкнул, — он не знает, где она. Где уж ему найти-то ее, не имея того могущества, которым обладал раньше!

Может, поэтому он не любит теперь никого? Может, поэтому перебирает девиц как перчатки: проверяет, не она ли это? Потеряв какое-то особенное могущество, не может ее опознать?

— Тогда причем здесь я?! — разозлилась я так, что аж щеки побагровели, а сердце заколотилось о грудную клетку как бешеное.

Ревность! Она затуманила мне зрение. Перед глазами заплясала красная пелена, когда я вдруг осознала, что где-то — возможно, совсем рядом — живет его настоящая любовь, его истинная пара, его женщина!

Та, которой он не станет изменять и с которой не будет заключать идиотских сделок, потому что она — его возлюбленная, его единственная.

Она, а не я!

И он, похоже, ищет ее день и ночь. А когда найдет, то…

Мне стало дурно, горло сдавило тоской, слезы просились наружу. На лбу и висках выступил пот.

И именно этот неудачный момент использовал Ромон, чтобы вновь опустить свою ручищу мне на бедро. Да не на коленку, а гораздо выше, практически