Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема - Светлана Ворон

— Вот сейчас и проверим…

Взметнувшуюся внутри меня ярость было не описать словами. Взыграл природный инстинкт.

Я зашипела как дикая кошка и выпустила длинные когти, все волоски на моем теле поднялись дыбом и выступили клыки. Я не могла себя контролировать — не сейчас, когда лекарство Азавеля наполняло вены и действовало словно катализатор.

За нашим столом все без исключения ахнули и уставились на меня с открытыми ртами. Лицо Ромона вытянулось от потрясения, но руку с бедра он мгновенно убрал.

— Ух ты, — взволнованно выдал он, интерес в его глазах вспыхнул с новой силой.

Я попыталась вернуться в человеческую форму, но в ситуации опасности это сложно давалось.

Справа от Ромона материализовался Азавель. Он выглядел как… демон. Очень взбешенный, опасный и предельно сконцентрированный на цели демон. В его глазах пылали одновременно огонь ярости и холодный расчет.

— Что же ты не предупредил, что она у тебя такая дикая, — надменно хохотнул Ромон, словно бы не замечая сгустившейся вокруг него темной и гнетущей опасности.

— Я предупредил, — произнес Азавель голосом, полным льда. — А еще сказал, что она только моя.

Дальше все произошло быстро. Как будто на наш стол налетел ураган.

Ромон беспечно потянулся к бокалу, и в тот же миг Викто́р резко выбросил руку вперед.

Удар был быстрым и точным. Весь стол подпрыгнул, с грохотом разбились бокалы. Ромон от неожиданности орнул.

Спустя мгновение мы все в шоке смотрели на столовый нож, которым Викто́р проткнул брату ладонь, пригвоздив ее к столу. Ту самую, которой тот меня лапал. Вместе с кровью из нее хлестал сероватый дым, осыпающийся пеплом на еду. Запахло жженой солью.

Опомнившись, громила с рычанием вскочил. Слегка неуклюже, потому что ему пришлось отдирать руку от стола чуть ли не с мясом. И эти двое уставились друг на друга как заклятые враги.

От шока мое зрение обострилось до крайнего предела. Два демона предстали передо мной — а может, и перед всеми достаточно одаренными существами — во всей своей красе.

Кисти рук покрылись роговыми наростами с загнутыми когтями, кожа превратилась в сплошной щит. Лица исказились в страшных гримасах, на головах выросли рога. Отнюдь не маленькие, очаровательные рожки, которые я себе романтично представляла, а настоящее оружие, которое способно убивать.

Хвосты бешено мотались из стороны в сторону, на могучих крыльях, напряженно подрагивающих в предвкушении схватки, выступили смертоносные шипы.

Я никогда не видела демонов в полной трансформации. Зрелище не для слабонервных.

Ромон был на голову выше брата и намного шире в плечах, но я не была однозначно уверена в его победе. Его рога загибались вокруг головы, и удар ими был бы хоть и мощным, но тупым, как у барана. В то время как рога Викто́ра были заостренными и тянулись вверх, могли нанести глубокие раны и даже пронзить сердце.

Но особенно устрашающе выглядел хвост Викто́ра. Он извивался как змея. Острая треугольная пика искала слабое место противника, на кончике выступила густая, прозрачная капля… Можно было даже не сомневаться, что это яд.

Не зря, ох, не зря он вызывал во мне это непреходящее чувство опасности. Спокойная уверенность в себе и обманчиво плавные движения, модный костюм и очаровывающая речь были только маской, призванной расположить к себе. Внутри него жил монстр, и теперь он вырвался на свободу.

— Не здесь, мальчики, — елейно намекнула им одна из сидящих напротив девиц, в которой чуть раньше я разглядела демоницу.

Она указала пальчиком на выход, а заодно на тех, кто заинтересовался спонтанным поединком двух мужчин.

Это были все гости зала. Оркестр перестал играть, официанты застыли. Напряжение висело в воздухе грозовой тучей. Охрана готовилась вмешаться.

Глава 36. Попала

— Выйдем, — предложил Ромон грубым басом.

— Охотно, — тем же тоном согласился Азавель, и они оба ушли.

От потрясения я едва могла дышать. Что сейчас было?

Но не успела я очухаться, как с двух сторон ко мне подсели наглые девицы с кукольными лицами. Они обхватили меня под локти, словно подружки, и заглядывали теперь в глаза.

Проклятье, я все еще наполовину оставалась кошкой.

— Какая необычная, — одна из девиц гладила шерсть на моей руке.

— Такая красивая, — вторила другая, и обе не замечали, что их поведение меня бесит.

Но больше тревожили не они. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть сквозь стеклянные двери, что происходит на улице.

Как бы я ни относилась к Азавелю, Ромон выглядел гораздо опаснее и крупнее. Разве у Викто́ра был шанс?

— О, не волнуйся, — заметила Анна мое беспокойство. — Ромон не причинит Виктору вреда. Эти двое постоянно соперничают. Суровая мужская дружба — она такая.

Но я не верила. По-моему, нож в руке — это не соперничество, а самая настоящая вражда.

— Теперь понятно, чем ты его так зацепила, — бубнила в другое ухо Ольга, ее внимание к моим когтям откровенно бесило. — Он всегда коллекционировал всё самое необычное. Я подобных тебе ни разу не видела.

— Я тоже, — согласилась с ней Анна.

От обеих несло псиной и опасностью, радужки противно пожелтели. Их интерес был наигранным, на самом деле волки кошек терпеть не могут, это примитивный инстинкт. И хотя я не была оборотнем-кошкой в обычном понимании, расслабляться мне все равно не стоило.

— Завидую тебе, — с притворным дружелюбием вздохнула Анна. — Виктор — отличный любовник.

— Лучший, — поправила ее Ольга, и я поморщилась, потому что эти две стервы только что признались, что обе спали с ним.

— Ну, так заберите его себе! — процедила я сквозь зубы, ища в себе резервы вернуться в человеческий облик.

Никак, пока рядом эти две.

— Да мы бы с радостью, — согласилась Анна без раздумий. — Но он не любит играть в одни и те же игрушки дольше пары недель.

— И тобой он тоже насытится, — добавила Ольга милым голосом со скрытым смыслом. — Сколько вы уже вместе?

Я предпочла умолчать о том, что мы, во-первых, еще даже не переспали, а во-вторых, знакомы гораздо дольше двух недель.

И что это должно для меня значить? Что я для него важнее и интереснее других? Или что он еще даже не начал в меня играть, а ждет, когда я буду «готова»?

Тьфу, мерзость.

— Простите, — выбралась я из неприятных объятий волчиц и направилась в туалет с желанием прятаться в нем до конца приёма.

На меня все смотрели. Странное чувство, что я стала после инцидента центром внимания, преследовало и усиливалось.

Темноволосый мужчина с рунами на шее встал и