Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

Он касается лбом моего лба, фиксирует голову руками.

— Рано или поздно, Майя, эти губы сами начнут меня целовать, — проводит подушками пальцев по моему рту, растирая соленые слезы, — и ты забудешь, что целовала другого… И я забуду… Ради тебя я готов забыть…

— Пусти, Ахмад! — снова начинаю яростно отбиваться, отмерев, — не будь столь самоуверенным! Я еще не твоя! Ребенок Далиды еще не родился!

Он усмехается. Не зло. Не мрачно. Просто слишком уж самоуверенно. От его усмешки мороз по коже.

— Наивная девочка Майя… Такая красивая и такая наивная, хоть и умная… Твой ум чист, девочка моя. Это так и манит к тебе… Мы все думаем, что ты мотылек и хотим сжечь тебя в нашем огне, а в итоге сами оказываемся мотыльками, льнущими к твоему свету… Ты даже отца моего поразила в самое сердце, — снова усмехается, — он пожалел тебя, Майя. Пожалел и потому придумал этот вариант… Чтобы не убивать…

Он делает паузу, а потом продолжает. Судьбоносно. Сокрушительно…

— Ты должна была умереть, моя девочка… Потому что стала угрозой для власти нашей семьи… Потому что отец прекрасно понимает, что твой брак с Тамером сделает его слабым, как никогда… Неважно, чьим ребенком будет отпрыск Далиды, да и вообще, есть ли этот ребенок на самом деле, — Ахмад снова усмехается, намекая на деталь, которая прокручивает меня по очередному кругу ужаса, — всё это было придумано, чтобы оторвать Тамера от тебя… Отвратить тебя от него… Заставить его задуматься… Чтобы между вами пробежала кошка, но ты… Ты переиграла моего отца, красавица. Твой ход с принятием ислама резко изменил его планы…

Ахмад, наконец, отпускает меня из своих рук.

Я отшатываюсь и пытаюсь отдышаться, словно бы все это время в мои легкие не поступало кислорода.

— Он подарил тебе жизнь, Майя. Жизнь, но со мной…

Его слова все еще оседают страшной правдой на мое сознание. Мне хотелось бы в них не верить, но разве я теперь могу? Все, абсолютно всё в этом странном мире порока и лжи подобно миражу… И правда, во что можно верить?

— Далиду обнаружил Даниил… — нахожу нелепые растерянные аргументы против этой страшной теории…

— Потому что так захотел Шейх…

— В смысле? Даниил с ним на одно?

— Нет, — крутит головой Ахмад, — Даниилу подсунули мираж, как и тебе…

— А кома Шейха?

— Блеф… — снова усмехается Ахмад, — правда страшнее и сложнее, чем ты можешь себе представить, красавица… — Аль-Маррифи знает законы пустыни, Майя… Он просто затаился неподвижно в песках, как варан. Наблюдал. Сабр. Терпение- вот его истинный лозунг…

Я резко разворачиваюсь и смотрю на пустыню. Борюсь с паникой, с подступающими слезами безнадежности. Неужели с самого начала было невозможно что-то сделать? Неужели нам не суждено быть вместе? Неужели мы подобны тем жалким насекомым, что ползают внизу…

— Что еще скажешь, чтобы окончательно меня добить? — голос дрожит.

Он подходит и нежно обнимает со спины…

— Судьба подобна волнам на барханах, Майя. Мы не знаем их очертания. Мы не знаем, каким путем придем к счастью… Почему ты не допускаешь мысли, что я твое счастье?

Я лишь усмехаюсь, качая головой. Он, должно быть, совсем сошел с ума в зиндане.

Ахмад резко разворачивает на себя.

— Хочешь еще правды? — снова ведет пальцем по моему лицу, по скуле, брови, потом по губам, — не боишься, что эта правда тебя сожжет? Мы все в ней пылаем, давно… Кто-то не выдерживает и отступает, Майя… Как, например, Мо… Он захотел выйти из игры. Сам…

— Ты убил Мо… — укоряю я его, — какое изощренное иносказание… Убить брата и заявить, что он «вышел из игры»

Ахмад заливисто смеется.

— Мо жив, красавица. Как и его женушка с моим наглым разбалованным, но до невозможности хорошеньким племянником. Они сами предпочли под шумок скрыться из поля зрения, потому что не хотят участвовать в этой грызне…

— В смысле? — мой голос совсем тускнеет.

— Помнишь, что Мо с женой вдруг решили спонтанно уехать в Италию? Не находишь это странным? Прямо накануне переворота, как потом оказалось… Мо заявил, что он выходит из игры… Вот его и вывели…

— Кто вывел, Ахмад? Что, черт возьми, тогда происходило?! Значит, Мо ты позволил уйти, а Тамера хотел убить?

Он отрицательно качает головой.

— Нет, малышка. Тамер попал под раздачу случайно… Я не собирался причинять ему вред. Я вообще не собирался причинять вред братьям, только…

Он снова обрывает свою речь. Оглядывается по сторонам.

— Тамер пострадал из-за Ашанти. Потому что у Трео была своя повестка и он решил ее отыграть… Его случайно ранили и уж конечно, не скидывали с башни. Посмотри вниз, он бы не выжил… И брошенным в пустыне он бы не выжил… Тамера перевезли в Азавл. Выходили, пролечили. Угадай, кто об этом позаботился?

Когда он считал понимание у меня в глазах, одобрительно улыбнулся.

— Правильно, девочка, это я его туда отправил…

— Тогда зачем это всё…

Ахмад глубоко вздыхает. Снова смотрит на линию горизонта.

— Ты точно хочешь знать всю правду, Майя? Пойми, назад пути уже не будет… Шейх посчитал, что ты заслуживаешь смерти только потому, что знаешь путь к сердцу Тамера. А что он с тобой сделает, когда ты узнаешь путь ко всем тайнам клана, держащего в кулаке Киренаику? Ты станешь девочкой- войной, Майя… Кто сможет защитить тебя, если ты сама отвергаешь любую защиту? — мужчина нежно заправляет выбившийся локон мне за ухо…

Точно так же, как это всегда делает Тамер. Думаю о нем, и сердце снова обливается кровью…

— Говори… — шепчу я, уже не чувствуя слез. Знаю только, что они застилают глаза- и потому я вижу шейха Ахмада размытым.

Но а что здесь не размыто? Разве есть здесь единственно истинная, ясная правда?

— Что ты скажешь, если узнаешь, что никакой Зулайхи никогда не было? А была…

Глава 37

— Только Айя, — разрывает он звенящую в моего голове тишину.

— Не понимаю…

— Айя не умерла, Майя. Зулайха- это и есть Айя… Вечная пленница этого дворца. Низложенная королева. Женщина, обреченная на вечный плен, на изощренную пытку… Женщина, которая была лишена права называть своих сыновей сыновьями…

— Стоп… Это какой-то бред… — снова отшатываюсь я от него, — Айя погибла, когда Тамеру было уже под восемь лет… Я была на ее могиле в Асуане…

Ахмад скептически пожимает плечами.

— Не тот возраст, когда пропавшая на пару лет женщина после якобы смерти твоей матери снова появляется в образе ее родной сестры... Айя и Зулайха по легенде должны были быть