Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Ты должна взять себя в руки, Майя. Не время раскисать, — слышу голос Зулайхи сзади. Или Айи… Даже не знаю, как теперь ее правильно называть…

Грудь распирает от боли.

— Они ведь все ваши сыновья… Почему вы только за Ахмада… Почему думаете только о его счастье…

Она усмехается…

— Тебе не понять, девочка моя, пока не понять. Нет, Майя. Я думаю о всех своих сыновьях- и пытаюсь помочь им так, как это возможно с таким отцом, как аль-Маррифи.

— Я люблю Тамера… Он любит меня… — это последний аргумент, который у меня остается, когда я, наконец, разворачиваюсь к ней и смотрю во взгляд женщины-сфинкса. Бесстрастный и философский.

— Неужели ты так до сих пор не поняла, что он не имеет права любить, Майя? Отпусти его. Дай ему возможность сохранить свою власть и свою жизнь…

— Почему вы думаете, что Ахмад отступит?

— Потому что Ахмаду не нужен престол Киренаики. Он говорил правду. Его сердце на юге. Там, где вольно и свободно. Там, где суровые пески переходят в бархатные луга, где живительная влага наполняет землю плодородием. Это моя родина. Продолжение великой Нубии… Он отступит. Но не потому, что проиграет, а потому, что хочет созидать сам… Ты уйдешь с ним. Как гарантия…

— Гарантия для кого… — усмехаюсь я…

— Гарантия для тебя и… твоего ребенка, Майя… Ты еще не поняла, что беременна?

Я пораженно смотрю на женщину…

Она понимающе кивает и улыбается.

— Как бы ни было, это мой внук. В нем течет наша кровь и кровь Аль-Маррифи, Майя… И тебе нужно сохранить малыша… Все должны поверить в то, что он от Ахмада, а не от Тамера. Будь послушной девочкой. Делай так, как он говорит. Выходи за него, Майя. Как можно быстрее. И дай ему то, что он так хочет…

Слезы снова предательски подступают к горлу. Они душат меня изнутри, разрывают.

— Я провожу тебя в твою комнату. У тебя будет целая ночь, чтобы подумать. Судьба на твоей стороне. Потому что Тамеру срочно пришлось уехать из дворца…

— Судьба?

Она усмехается.

— Правильно понимаешь, дорогая. Нам пришлось сделать все, чтобы у вас не было возможности поговорить до того, как все произойдет… Но так или иначе, ситуация показательна. Тамер правитель. Видишь, он не может принадлежать своей семье. Прежде всего, он принадлежит родине… На Востоке Киренаики вспыхнули жуткие пожары. Племена поднялись. Это важные авторитетные кланы, на лояльность которых опирается наша правящая семья. И так будет всегда, Майя… Он всегда будет делать выбор в пользу государственных дел.

— Меня это не страшит… — понимаю, что этот мой аргумент совершенно ничего не решит. Он вообще не имеет никакого смысла сейчас. Кому какое дело, что меня страшит, а что нет…

Зулайха подходит ко мне и кладет теплые руки на мои плечи.

— Это страшит меня, дорогая. Прими свою судьбу. Видимо, её скрижалями тебе было суждено связать свою жизнь с песками… Мактуб. Видит Всевышний, я пыталась вернуть тебя на Родину. Я дала тебе шанс бежать тогда, когда это было еще возможно, но… Такова твоя доля… Такова доля двух братьев- повторить судьбу отцов. Вновь полюбить одну и ту же женщину. Если мы не в силах повлиять на судьбу, давай попробуем хотя бы спасти тех, кого любим… Ведь любовь- это про жертву, а не про разрушительную силу обладания вопреки всему…

Я обреченно и глубоко вздохнула.

Она молча кивнула мне.

Путь в мои покои прошел в тишине. Каждая думала о своем…

Оставшись в комнате одна, я поняла, что даже плакать не могу. Внутри был опустошенный кратер вулкана. Вся лава вытекла наружу- единственное, что теперь осталось- это обреченность и пустота…

Не может быть… Не может быть, что ничего нельзя сделать… Думай, Майя, думай…

Я беременна… Точно. Теперь понятно это странное состояние… Легкое головокружение, слабость, тошнота и даже обморок…

Интересно, это поняла только опытная Зулайха…

Она права в том, что теперь нужно думать не только о себе… Во мне ребенок. Ребенок любимого мужчины…

Эта мысль накрыла меня так внезапно, что я чуть не захлебнулась ею, как неожиданной волной. Картина моего плана вдруг сложилась в голове в сложный, замысловатый паззл…

Это было рисковано. Это было почти недостижимо. Но я видела выход только в этом…

Потому что я не обреку своего ребенка на повторение судьбы самого Тамера.

Мой малыш будет знать, кто его отец… Знать его и гордиться им…

Хотя бы только с моих слов…

Глава 39

— Госпожа, мне страшно, — искренне произнесла Мариам полушепотом. Ее губы побледнели и задрожали…

Я умоляюще посмотрела на служанку, которая сейчас сжимала мое письмо. Здесь и сейчас от ее согласия мне помочь зависела не только моя жизнь, но и судьба моего ребенка, судьба Тамера.

— Пожалуйста, Мариам. Судьба твоего правителя зависит от того, поможешь ты мне сейчас выйти на связь с Даниилом через твоего мужа или нет… Помоги мне бежать и передай эту записку Тамеру… Заклинаю… Когда-то ты поклялась мне в верности. Исполни клятву… И видит Аллах, я отблагодарю тебя по-королевски…

Служанка в панике забегала глазами по комнате, избегая моего цепкого взгляда. Она имела право мне не помогать… Кто я сейчас была, чтобы давать ей такие щедрые обещания… Я сама раба положения, а не королева…

Но я точно знала, что не отступлю. Никогда… Во что бы то ни стало, мне нужна помощь Даниила…

Мариам ушла от меня, так ничего и не пообещав. Начались долгие минуты ожидания, которые казались часами, если не вечностью…

Когда спустя два часа служанка снова забегает в мою комнату, я почти задыхаюсь от волнения.

— Вас ждут, — шепчет она, дрожащим голосом, — только умоляю, Госпожа! Быстрее! Если нас поймают, я даже боюсь представить последствий…

Второй раз предупреждать меня не нужно. Я тут же вскакиваю, направляясь с ней на выход, не теряя времени, но уже в дверях резко останавливаюсь.

— Минуту… — говорю Мариам, быстро подбегаю к ларцу с украшениями и достаю то самое колье, что Тамер подарил мне когда-то… Черные бриллианты сверкают в руках пленительным холодом. Но я вижу в них свет любви- такой горячей, что аж руки обжигает. «Инта умри», — надпись, выложенная из драгоценных капелек, читается теперь отчетливо и понятно. Символ нашей любви. Символ нашей верности друг другу. Молчаливая клятва, воплощенная совершенной красотой ювелирного изделия. Ты моя жизнь…

Спустя десять минут мы уже несемся по извилистым коридорам дворца. Углубляемся все дальше и дальше, пока наш