Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

Чертова Контесса Кастеллано развалилась на стуле в центре террасы, будто ей плевать на все живое вокруг. Одна нога подогнута под нее, а другая вытянута на неприлично длинное расстояние. Ее белоснежная кожа подчеркнута до совершенства в крошечном черном купальнике, который выглядит не более чем парой переплетенных веревочек. Единственное, что прикрывает ее задницу, это узкий черный пояс. А, нет, моя ошибка. Юбка.

Господи всемогущий, я почти на грани.

Еще в барбершопе я думал, что у меня проблема. А теперь, три дня спустя, я точно знаю, что у меня проблема. Найм Карины оказался не чем иным, как дорогим исследовательским экспериментом, который не принес тех результатов, на которые я рассчитывал. Я мысленно благодарю Бога за то, что только я способен видеть сквозь эту фасадную иллюзию. Когда дело касается Контессы Кастеллано, я не больше чем пограничный алкоголик, который решил воздержаться на выходные, чтобы что-то доказать самому себе, а потом с треском провалился.

Я нанял девушку по вызову, чтобы убедиться, что все еще могу переспать с другими женщинами, и... оказалось, что не могу.

С того самого дня, как я увидел ее танцующей, я не могу выбросить ее из головы. Хотя нет, поправка: с того дня, как она призналась, что больше не девственница. Хотя кого я, блядь, пытаюсь обмануть? Все началось с чертовых похорон Джанни. Контесса Кастеллано обосновалась в моей голове насовсем. И я прекрасно знаю, каким я был и остаюсь — безумным, одержимым мазохистом, — что если ничего не изменится, это превратится в ебаную навязчивую одержимость, которая может закончиться только опасностью. Я слишком тяжело рвался к тому, чтобы стать консильери этой семьи, и ничто, даже Контесса Кастеллано, не поставит это под угрозу. Я не могу и не позволю этому случиться. Если я потеряю концентрацию, свое преимущество, свою хватку, пострадают все. Не только Контесса, но и вся семья Ди Санто. Единственный способ пройти через это безумие, так это сделать твердый, четкий шаг назад.

Я колеблюсь, взгляд сам тянется к ней, словно это иррациональная зависимость, и это дает мне еще больше аргументов.

Так будет лучше.

Я чувствую, как ее глаза на мгновение скользят по мне, когда я прохожу прямо мимо. Сейчас я не слишком себе доверяю, чтобы начать разговор, который не закончится словами «нагнись, блядь».

Я стою на краю террасы и делаю долгие, глубокие глотки воздуха. Мне следовало сразу уйти в дом, как только я ее увидел, но мне нужен был воздух.

— И тебе добрый день.

Ее слова уносятся легким бризом, но в тоне чувствуется яд. Я ее разозлил. Ну что ж, отлично.

Может, она хотя бы наполовину понимает, каково это — просто находиться рядом с этими чертовыми ногами.

Кристиано выходит ко мне, и мы оба делаем вид, что любуемся видом, вполголоса обсуждая дела.

В тот самый момент, когда он уходит, Тесса собирает свои вещи и направляется следом в дом. Я невольно прищуриваюсь, наблюдая, как она исчезает из виду. Инстинктивно мне хочется пойти за ней. Но разумом я понимаю, что не могу. Этому нужно положить конец.

Я жду, когда Кристиано вернется на террасу, но это занимает целую вечность. Пальцы болят от того, что я снова и снова сжимаю их в кулаки, и я чувствую кровь на ладонях там, где ногти впились слишком глубоко. Передо мной один из самых красивых видов Нью-Йорка, а я вижу только черное. Черные волосы, черную юбку, черные ресницы. Все сливается в сплошную тьму. Черная комната, заполненная сотнями ее фотографий, черный ковер и окна, выкрашенные в черное. Черное платье, в котором она пришла на похороны Джанни, с длинным, сексуальным разрезом сбоку, единственное, что отвлекало меня от черной ненависти в ее глазах.

Черное, черное, черное.

— Ты в порядке? — голос Кристиано прорывается сквозь этот туман. — Выглядишь так, будто собрался кого-то убить.

Я провожу рукой по лицу, стирая вместе с этим движением и все эти видения.

— Только не сегодня, — отвечаю я.

Он приподнимает брови и бросает на меня косой взгляд.

— Что тебя так задело?

— Мне нужен кто-то другой, чтобы следил за ней, Кристиано.

— За кем? За Тессой? — в его голосе слышится удивление.

Я засовываю руки глубже в карманы, скрывая кровь.

— Да.

— Почему? — он протягивает слово медленно, будто смакуя смену темы.

— У меня слишком много всего, и... я знаю, насколько она важна для семьи. Я не могу сейчас защищать ее как следует, моя голова занята тысячей других вещей. Нам нужно найти кого-то еще.

Взгляд Кристиано скользит к горизонту.

— Но ты лучший, Бенито. А я не доверяю другим людям.

Грудь сжимается так сильно, что я всерьез опасаюсь, что она взорвется.

— Николо справится.

— Я только что отдал ему нижний ист-сайд.

Блядь.

— Я возьму его обратно.

— Бенни, для него это было вроде как повышение.

Я стону. Что-то подсказывает мне, что выбраться из этой ситуации не получится.

— Ладно. Может, мы сможем разделить время с ней. Я присмотрю за ней, когда она будет в студии... Когда она будет на этаж ниже, а я не смогу ее видеть. И Николо будет следить за ней у тебя дома.

— Хорошо, без проблем. Я дам тебе поговорить с ним. — Губы Кристиано едва заметно дергаются, когда он наносит следующий удар. — В любом случае вам обоим стоит знать, что она прямо сейчас направляется на вечеринку.

Я не верю своим ушам.

— Что?

— Вечеринка у бассейна, примерно в десяти милях отсюда.

— Но она же не ходит на вечеринки.

Кристиано пожимает плечами, и я почти ощущаю, как с его плеч сходит волна скрытого удовольствия.

— Теперь ходит.

Во рту появляется неприятный привкус. Здесь что-то не так. За все время, что я наблюдаю за ней, Контесса ни разу не была ни на вечеринке у бассейна, вообще ни на каком-либо светском мероприятии. Что она, блядь, задумала? Может, у нее кто-то есть. Втайне. Это могло бы решить проблему с тем, чтобы отвергнуть брачный договор из-за отсутствия невинности.

— Ты позволил ей уйти? — я не могу сдержать рычание, рвущееся с самого горла.

Кристиано поворачивает ко мне невинный взгляд.

— Одетой в... — я собираюсь сказать «почти ничего», но передумываю, — в купальник?

Едва заметная улыбка скользит по его лицу.

— Она взрослая женщина, Бенни. Она может носить все, что захочет. И, насколько мне известно, ее отец пока не обещал ее никому, так что она может приходить и уходить, когда ей вздумается.