Отголоски тебя - Кэтрин Коулc

Слава Богу, Лоусон оказался рядом и удержал меня от глупостей. В голове вертелись его слова, сказанные по дороге в город: «Скажи ей. Любовь всегда связана с риском, но, пряча ее, ты рискуешь не меньше».

Эти слова зацепили. Я чуть не потерял Мэдди только потому, что не сказал, что чувствую. И тогда она оказалась в лапах Адама, где я мог потерять ее навсегда.

Эта мысль пробила меня волной ужаса. У меня была полная жизнь — отличные друзья, сумасшедшая, но любящая семья, работа, которая приносила удовлетворение, и уютный дом. Но все это блекло без Мэдди рядом. Она делала лучше даже самые обычные вещи — завтрак, мытье посуды.

Я переминался с ноги на ногу, словно кожа стала тесной, и нужно было двигаться, чтобы избавиться от напряжения. Взял телефон с комода и вышел в коридор.

Зайдя в гостиную, я замер. Мэдди сидела на диване, поджав ноги и глядя в окно. Босые ступни, розовый лак на ногтях. Даже эти крошечные пальцы казались милыми.

Черт, мне конец, если я начал обращать внимание даже на пальцы ног женщины. Но дело было не только в этом. Все в Мэдди тянуло меня к ней. Все заставляло задержать взгляд еще на секунду. Ее темные волосы, спадавшие на плечи, вызывали желание провести по ним пальцами. Длинные ресницы, из-за которых я жаждал утонуть в ее глубоких голубых глазах. Губы, чуть приоткрытые, словно ждущие поцелуя.

Мои руки сжались в кулаки, словно боялись сами потянуться к ней. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы держать себя в руках.

Острая боль вернула меня к реальности. Я подошел к дивану и опустился рядом. Инстинктивно поднял ее ноги и уложил себе на колени.

— Ты в порядке?

Взгляд Мэдди скользнул с окна на меня. Она изучала меня, будто видела впервые.

— А ты?

Я напрягся.

— Конечно. Почему спрашиваешь? — Я убил бы брата и закопал тело, если бы он что-то проболтался.

— Ты едва сказал пару слов, когда пришел. И сейчас... — Ее пальцы легонько коснулись кожи под моими глазами, и я почувствовал, как от этого прикосновения оживаю. — У тебя здесь тени.

Я сглотнул, тщательно подбирая слова. Я не лгал Мэдди. Никогда. Но кое-что умалчивал.

— Ненавижу твоего бывшего.

— Тут мы с тобой полностью согласны.

Мои пальцы сильнее сжали ее икры, мягко разминая.

— Я чуть не сорвался. Лоусону пришлось меня остановить.

Руки Мэдди легли поверх моих.

— Ты ведь знаешь, что моя безопасность — не твоя обязанность?

Я напрягся, горло сжалось.

— Ты человек, который для меня важнее всех. Значит, я всегда буду хотеть тебя защитить. — Даже если снова и снова терплю поражение.

Мэдди придвинулась ближе, ее ладонь поднялась к моей челюсти, заставив меня встретиться с ней взглядом.

— То, что случилось со мной, не твоя вина.

Грудь сдавило, стало трудно дышать.

— Ло говорил с тобой. — Я точно выбью из него это. Для человека, который так презирает отношения, он слишком любит лезть в чужие.

— Он хотел, чтобы я знала, что ты носишь в себе. И я злюсь на себя, что не заметила раньше. — Ее большой палец мягко поглаживал щетину на моей челюсти. — Мы были детьми, Нэш. Я была до смерти напугана и не хотела, чтобы кто-то узнал. Мне казалось, что будет только хуже.

Мои руки крепче обхватили ее ноги.

— Я был ближе всех к тебе. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что что-то не так. Но я не хотел видеть правду. И ты едва не умерла.

Каждое слово резало горло, словно лезвием. Эти признания терзали меня больше десяти лет. Мое легкомыслие, стремление все превращать в шутку помешали помочь человеку, которого я любил больше всех.

— Нэш, — Мэдди произнесла мое имя с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. — Я едва не умерла, потому что пьяный подонок избил меня и столкнул с лестницы. Это моя вина, что он разозлился?

— Черт, нет, — резко сказал я.

— А то, что я молчала, когда начались побои, — это моя вина?

Мышца на челюсти дернулась.

— Конечно, нет.

Мэдди положила руку мне на плечо, крепко сжала.

— Тогда и твоя вина не в том, что ты не хотел верить, что родитель может так поступить с ребенком просто потому, что его жизнь была несчастной.

— Мэдс... — Я придвинулся, уткнувшись лбом в ее лоб. — Я никогда не забуду, как ты лежала в той больничной палате. Это преследует меня до сих пор. Каждый раз, когда вспоминаю, внутри будто что-то рвется. Я не переношу мысли, что кто-то мог причинить тебе боль. А это случилось снова. И меня не было рядом.

— Тебя не было, потому что я не позволила. Я уехала и не оглянулась.

Сердце гулко ударилось о ребра. Я знал почему. Я сам отталкивал ее. Каждое свидание, каждая случайная девушка — все было попыткой заглушить зов Мэдди. Но это было невозможно.

— Мэдс...

Ее ладонь скользнула к моей шее.

— Что ты ко мне чувствуешь?

Все во мне замерло. Даже дыхание. Она никогда не спрашивала прямо — наверное, боялась услышать ответ.

— Мэдс, я... — Слов не было. Потому что я не лгал ей. Никогда.

— Правда. Думаю, если услышу ее, даже если это не то, что хочу, нам обоим станет легче.

Что-то глубоко во мне взвыло от одной мысли, что кто-то другой может быть рядом с Мэдди. Я едва не потерял ее дважды, не могу допустить этого снова, даже если ей достанется мужчина в тысячу раз лучше меня.

Мои руки поднялись, обрамляя ее лицо. Страх сотрясал каждую стену, которую я возводил, чтобы отдалить Мэдди. Чтобы отрицать все, что чувствовал. Но я больше не мог сопротивляться.

— Я всегда любил тебя. Может, даже до того, как встретил. Я любил тебя, когда мы были детьми, неловкими подростками, когда понял, что значит это чувство. Я любил тебя, когда мы выпускались из школы, в колледже и каждый день после. Даже когда ты уехала, твой образ жил во мне, и я прокручивал его снова и снова, чтобы не забыть звук твоего смеха. Я любил тебя в каждой твоей версии и буду любить всегда.

Мэдди смотрела на меня, ее губы приоткрылись, а глаза блестели. Она молчала, и в тот миг паники мне захотелось забрать каждое слово обратно. Но потом Мэдди поцеловала меня.

В ее движениях не было ни тени сомнения. Ни капли страха. Она просто взяла то, чего хотела, ее язык скользнул между моими губами и встретил мой.