Гримуар Скверны - Таша Вальдар

завывая между каменными иглами, и этот звук был не просто ветром — это был шепот, настойчивый и безумный, словно сама долина пыталась что-то сказать, вложить в их сознание обрывки проклятых мыслей.

Марк, щурясь от тусклого, ядовитого света, с силой, с ожесточением отряхнул с куртки пыль пещеры, будто стряхивая память о ней, о той липкой тишине, что осталась за спиной. Каждое движение отзывалось болью в растянутых мышцах, а в ушах до сих пор стоял звук её сдавленного дыхания.

— Красиво, — прохрипел он, и его голос был грубым от напряжения и невысказанных слов. — Прямо как в твоих розовых снах, принцесса. Только с поправкой на ад. И без возможности проснуться. Идеальное место для медового месяца.

Алиса, не глядя на него, ощущая его взгляд на себе, будто физическое прикосновение, поправила разорванный рукав, стараясь прикрыть синяк на запястье — ещё один немой свидетель их падения. Её тело ныло, напоминая о каждом моменте того кошмара, а внутри стоял комок стыда и ярости.

— Ещё не вечер. Уверена, твои поклонники из плоти и слизи уже готовят торжественный приём. С распростёртыми объятиями. И клыками. Думаю, они оценят твои дипломатические способности.

Он оскалился, указывая вдаль, где у подножия шпилей виднелось подобие грубых укреплений, казавшихся игрушечными на фоне гигантского масштаба долины.

— Вон наш «пятизвёздочный» курорт. Надеюсь, Горн не разобрал нашу постель, пока нас не было. А то придётся делить новую. Опять.

— Не волнуйся. После того, как ты с ней в последний раз «поиграл», — она кивнула на его окровавленные, содранные костяшки, — её впору выбрасывать на свалку. Вместе с твоим представлением о романтике. Если, конечно, клочок залитой кровью ткани можно назвать постелью.

Они начали спуск, перебрасываясь колкостями. Каждое слово было попыткой отгородиться, возвести стену, вернуться к старой, простой и понятной ненависти, к тому времени, когда они были просто врагами, а не сообщниками в грехе. Но теперь в их перепалках звенела фальшь. Фразы звучали заученно, как плохо отрепетированные роли, как будто они оба читали по одному и тому же кривому сценарию, где каждая реплика должна была ранить, но попадала в пустоту, отскакивая от невидимой стены, выросшей между ними.

Их путь преградил зияющий, глубокий разлом, из глубины которого поднимался фиолетовый туман, чем-то горьким, почти как полынь. Перепрыгнуть было нельзя, дно терялось в колышущейся дымке.

— Придётся спускаться, — бросил Марк, с ненавистью глядя в пропасть, как будто она была виновата во всех его бедах. Вся его поза выражала отвращение к необходимости снова опускаться в глубины, в тесноту, которая теперь ассоциировалась у него с чем-то гораздо более страшным, чем просто опасность.

— Блестящая идея. А потом искать выход из очередной ловушки? Или устроим ещё один «привальчик»? — язвительно, с дрожью в голосе, парировала Алиса, не в силах удержаться от этого удара, от этой попытки ранить его, как он ранил её. Её пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони.

Он резко обернулся к ней, его глаза сверкнули знакомым огнем, но теперь в нём была не только злость, но и что-то усталое, почти отчаянное.

— Надоело? Можешь остаться. Будешь любоваться пейзажем. Одна. Со своими мыслями. Надеюсь, они тебя сожрут. Разорвут на кусочки твой гениальный мозг.

— Мечта. Тишина и покой. Без твоего вонючего дыхания и примитивных шуточек. Без твоих рук на мне. Без этого... — она не договорила, сжав губы.

Внезапно со скалы над ними сорвалось нечто кожистое, многоногое и невыразимо отталкивающее, с крыльями, похожими на вывернутые наизнанку зонты, и множеством слепых глаз-бусинок. Оно пикировало прямо на Алису, его цель была очевидна и смертельна. Марк, не раздумывая, инстинктивно, рванул её за шиворот, отшвырнув в сторону с такой силой, что она едва устояла на ногах. Существо врезалось в землю там, где она стояла секунду назад, и тут же развернулось, шипя, издавая булькающие звуки, и из его пасти брызнула струя едкой жидкости.

Марк, не дав ему опомниться, всадил свой топор в хитиновый панцирь с глухим, удовлетворяющим хрустом. Тварь взвыла, и этот звук был похож на скрип ржавых ворот.

— Видишь? — бросил он через плечо, с силой вырывая топор, брызги вязкой желтой жидкости попали ему на лицо. — Даже местная фауна от тебя в восторге. Не может удержаться. Ты для них как магнит.

— Она просто почуяла родственную душу! — крикнула она в ответ, поднимаясь и срывая с пояса клинок, её голос сорвался на высокой ноте, в нем прозвучала неподдельная истерика. — Такой же примитивный инстинкт! Та же жажда разрушения! Вы одного поля ягоды!

Они прикончили тварь вместе, действуя с той слаженностью, которую не могла разрушить даже их ядовитая перепалка. Их движения были зеркальны, будто они долгие годы тренировались вместе. Стоя над трупом, тяжело дыша, они переглянулись, и в этом взгляде на мгновение мелькнуло нечто общее — усталое понимание, что они — идеальные партнёры в этом танце смерти, как ни горько это признавать. Это понимание было страшнее любой твари.

— Спасибо, — процедила Алиса, вытирая клинок о штаны, не глядя на него, словно это слово обожгло ей язык.

— Не упоминай, — рыкнул Марк, отряхивая с топора вязкую слизь. — Просто не хочу тащить твой труп обратно. Испортит весь вид. И запах. Придется слушать твои посмертные нравоучения.

Наконец они добрались до ворот «Улья». Часовые, угрюмые и запылённые, молча пропустили их внутрь, их взгляды скользнули по ним без интереса — просто ещё два выживших, вернувшихся с задания. Но для Марка и Алисы этот возврат был похож на возвращение в тюрьму после короткой, но унизительной экзекуции. Лагерь жил своей жизнью — гул голосов, звон металла, запах невкусной еды, пота и немытых тел. Обыденный ад.

Первый, кто их встретил, был Сайлас. Он прислонился к стойке своего импровизированного бара, его хищная, масляная ухмылка стала ещё шире, смертоноснее. В его глазах плясали безумные огоньки, словно он был не обитателем лагеря, а зрителем в театре абсурда, и вот на сцену вышли главные актеры.

— Ну, здрасьте. Малыши вернулись. — Его голос был сладким, как сироп, и таким же липким. — Целыми? Ну, почти. — Его взгляд, быстрый и цепкий, как у змеи, скользнул по порванной одежде Алисы, по свежим царапинам на Марке, задерживаясь на синяке на её запястье. Он медленно облизал губы, словно пробуя на вкус их стыд и ярость. — Похоже, прогулка была... интенсивной. Насыщенной. Выглядите так, будто не просто с монстрами дрались. Будто побывали в самом сердце Скверны и принесли кусочек её обратно. На себе. Она ведь любит оставлять следы, правда? Не только на коже.

Марк шагнул вперёд,