Гримуар Скверны - Таша Вальдар

сразу, инстинктивно, закрывая собой Алису, его плечи напряглись, кулаки сжались. Он чувствовал, как по его спине бегут мурашки — не от страха, а от чистой, концентрированной ненависти.

— Пошёл к чёрту, Сайлас. Не лезь не в своё дело. И убери эту мерзкую ухмылку, а то я сотру её вместе с твоей рожей.

— О, горячо, — тот рассмеялся, и этот смех был похож на лязг костей по стеклу. Он сделал театральный жест рукой, будто защищаясь от невидимой атаки. — Не переживай, парень, я на твою пассию не позарюсь. Она явно уже занята. Разве что погляжу. Со стороны. Интересно же, как два таких... ярких персонажа будут гореть. Скверна обожает таких. Вы для неё как свежие дрова для костра. Горите ярко, детки, горите!

Алиса, бледная от ярости и подавленного стыда, прошла мимо них, не удостоив Сайласа взглядом, её спина была прямая, но каждый мускул был напряжён до предела, будто она несла на себе невидимый груз.

— Иди вытри слюни. Или свои бредни рассказывай.

Она пошла к их углу, чувствуя, как взгляд Сайласа жжёт ей спину, словно оставляет новые, невидимые синяки. Марк последовал за ней, его плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Они снова были в клетке. Но теперь стены этой клетки были не просто из камня и частокола. Они знали их тайну. И самое ужасное, что эта тайна была не только их позором, но и их новой, чудовищной связью, разорвать которую было страшнее, чем сохранить.

Глава 23. Ржавый капкан

На следующее утро Горн, чьё лицо напоминало потрескавшуюся от времени и отчаяния каменную плиту, собрал выживших на главной площадке. Глаза его были впалыми, в них не осталось ничего, кроме усталой решимости. Но прежде чем он успел начать, Алиса, не в силах больше сдерживаться, резко шагнула вперед. Её лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.

— Подождите, — её голос, обычно такой холодный и контролируемый, дрожал и срывался. Все взгляды удивлённо устремились на неё. — Я больше не могу. Мы идём на смерть, мы живём в этом аду, а вы молчите, как рыбы! Я требую ответов! Что находится за пределами? За этими скалами, за туманом? Это вообще реально? Или мы просто бегаем по кругу в чьей-то больной голове?

Горн смотрел на неё с тем же каменным выражением, но в его глазах что-то дрогнуло — не гнев, а скорее бесконечная усталость.

— Откуда берутся ресурсы? — продолжала она, её слова лились потоком, подпитываемые истерикой и страхом. — Дерево, которое само восстанавливается? Металл, который не ржавеет? Это всё часть... этого? Часть Скверны? И навыки... Почему все их боятся? Почему вы, ветераны, не используете их? Через сколько сходишь с ума? Дни? Недели? И куда деваются умершие? Они просто исчезают? Или... или становятся частью пейзажа? Частью этих тварей?

Она сделала шаг к нему, сжимая кулаки.

— И мы... мы все здесь настоящие? Или кто-то из нас... написан системой? Призван, чтобы поддерживать в нас иллюзию? Может, я ненастоящая? А вы? Может, вас не существует?

Тишина на площадке стала абсолютной. Даже Сайлас перестал ухмыляться, наблюдая с холодным интересом.

Горн медленно, будто костяной, повернул голову к ней. Он смотрел на неё долгим, пустым взглядом.

— Возможно, — его голос был тихим и разбитым, — я просто сошёл с ума в этом месте. Возможно, всё это — бред. И вы тоже нереальны и привиделись мне. Может, я уже давно мёртв и это моё личное чистилище. — Он провёл рукой по лицу, и на мгновение его маска командира распалась, обнажив измождённого, сломленного человека. — А может, ответы ещё страшнее. Может, знать их — верный способ сойти с ума по-настоящему. Мы выживаем. Это единственное, что имеет значение.

Он снова собрался с силами, его плечи распрямились, и в глазах вновь застыла знакомая сталь.

— Припасы на исходе, — его голос, хриплый и ровный, снова резал тишину, как тупой нож, закрывая тему. — Последний чистый источник отравлен. Скверна просачивается в водоносные слои. — Он сделал паузу, дав словам повиснуть в мёртвом воздухе. — «Ржавые Недра». Там, в старых дренажных туннелях, остались рабочие фильтрующие модули с ионообменными смолами. Последний шанс. Нужна группа. Шесть человек. Добровольцы.

Марк шагнул вперёд резко, почти броском, будто торопился отрезать себе путь к отступлению. Он не смотрел на Алису, но всё его тело было напряжённым вызовом, ответом на её истерику — не словами, а действием.

— Я.

Все взгляды — тяжёлые, ожидающие, полные скрытых намёков — тут же переметнулись на неё. Сайлас, прислонившись к стене своего импровизированного «заведения», наблюдал за зрелищем с хищным удовольствием. Его ухмылка была красноречивее любых слов: «Откажешься — твой берсерк пойдёт один, и я приберу его к рукам. Согласишься — признаешь, что вы связка. Парные сапоги».

Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она ненавидела эту игру. Но вопросы, оставшиеся без ответа, жгли её изнутри сильнее всякого стыда.

— И я, — её голос прозвучал резко, будто щелчок затвора. Она всё ещё смотрела в треснувший камень под ногами, сжимая кулаки.

Сайлас медленно оттолкнулся от стены, его движение было плавным и опасным.

— Что ж, не могу позволить нашим самым ярким бойцам рисковать в одиночку. — Его голос был сладким, как испорченный мёд. — Мои люди составят вам компанию. Для равновесия. Чтобы вы не заблудились... или не нашли чего-то, чего находить не стоит.

Горн, не глядя ни на кого, мрачно кивнул. Приговор был подписан.

* * *

Дорога до «Ржавых Недр» заняла несколько часов молчаливого, напряжённого марша. Их группа — они двое, двое угрюмых, молчаливых ветеранов Горна с шрамами вместо лиц и две безмолвные тени Сайласа, Мэйра и костлявый детина с глазами-щёлками по имени Когть — двигалась, словно похоронная процессия. Воздух звенел от невысказанного. Слова Горна висели в воздухе, отравляя его. «Может, я просто сошёл с ума...»

Марк шёл впереди. Алиса — сзади, чувствуя взгляды «попутчиков». Мэйра, высокая и худая, с лицом, не выражавшим ничего, временами бросала на них быстрые, оценивающие взгляды, холодные как сталь. Когть просто хихикал про себя, потирая длинные пальцы.

«Ржавые Недра» встретили их запахом ржавчины, влажной плесени и чего-то ещё, химически-едкого. Стены из пористого, проржавевшего металла уходили ввысь, теряясь в паутине старых трубопроводов и обрывков проводки. Воздух был неподвижным и спёртым. Это место казалось неестественно старым, как если бы оно было построено за века до их попадания сюда, но при этом — искусственным, декорацией.

— Разбиваемся на пары, — коротко бросил один из ветеранов, человек по имени Грэм, его голос был