Притяжение - Анастасия Ковальковская

Настя повернулась к нему лицом, коснулась пальцем его подбородка.

— Ты правда приехал только на ночь?

— Только на ночь, — подтвердил он. — Но если честно, я уже жалею, что утром уезжаю.

— Тогда не уезжай.

— Тогда начальство решит, что я умер от счастья.

— Ну, это достойная причина, — фыркнула она.

Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись.

— Ты неисправима.

— Зато ты любишь именно это, — шепнула она.

Паша усмехнулся, провёл рукой по её волосам, потом по щеке — лёгкое прикосновение, как обещание.

— Люблю всё. Даже то, как ты сегодня танцевала с ножом на кухне.

— Эй! — Настя рассмеялась, прижимаясь ближе. — Это был кулинарный перформанс, а не танец с оружием.

— Мне понравился финал. Особенно когда я вошёл.

Она покачала головой, улыбаясь, и ткнулась носом ему в шею.

— Ты неисправим.

— Зато твой, — ответил он тихо.

Они ещё долго разговаривали — ни о чём и обо всём сразу.

О детстве, о фильмах, о том, где бы хотели оказаться через год. О том, что будет летом.

Смеялись, перебивали друг друга, спорили, кто первым заснёт.

Постепенно их слова стали тише, длинные паузы сменяли фразы. Настя уже почти спала, когда почувствовала, как Паша чуть сильнее прижал её к себе.

— Спи, мышонок, — прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. — Я здесь.

— Угу, — пробормотала она сонно. — Только не исчезай утром.

— Попробую, — ответил он шепотом.

И вскоре дыхание их стало ровным, совпадая в ритме — два сердца под шум дождя, две души, что нашли друг друга хоть и не навсегда, но полностью.

Солнечный луч пробился сквозь неплотно задвинутые шторы, мягко коснулся подушки, щеки Насти, её спутанных волос.

Она пошевелилась, потянулась рукой в сторону — пусто.

Холодная подушка рядом сказала всё без слов.

Настя резко приоткрыла глаза. Комната была залита мягким светом, а от Паши не осталось ни звука, ни шороха. Только лёгкий запах его одеколона витал в воздухе.

— Паша… — позвала она хриплым, сонным голосом. Тишина.

Она села, натянув одеяло на плечи. На прикроватном столике лежал сложенный вдвое лист бумаги.

Аккуратно, будто боялась порвать, Настя развернула его.

Мышонок,

*Не хотел тебя будить — ты спала так спокойно, что я не смог оторвать взгляд.

Дела не ждут, но оставаться хотелось до последнего.

Я положил тебе завтрак в холодильник (да, я его сам приготовил — не смей смеяться).

Помни, что я рядом, даже если меня нет рядом.

Твой П.*

Настя прижала записку к груди, чувствуя, как внутри всё переворачивается — немного грусть, немного тепло. Она подошла к окну: улица блестела после ночного дождя, а вдалеке уже шла обычная суета — люди, машины, жизнь.

— Ну что ж, — тихо сказала она, улыбаясь. — Значит, снова ждать.

Настя поставила чашку в раковину и открыла контейнер, который Паша оставил в холодильнике.

Там, аккуратно сложенный, ждал омлет с зеленью и несколько ломтиков хлеба, поджаренных до золотистой корочки. Рядом — записка, прижатая вилкой:

Если омлет подгорел — винить можно только тоску по тебе.

P.

Настя рассмеялась. От простых слов стало тепло, будто он всё ещё где-то рядом — в этом утре, в звуке чайника, в запахе кофе.

Она медленно позавтракала, стараясь растянуть ощущение заботы, будто каждая ложка возвращала к нему.

После завтрака она прибрала кухню, поставила записку на холодильник, словно маленький оберег, и пошла собираться.

На улице всё ещё пахло дождём, но день обещал быть светлым.

Настя надела пальто, поправила шарф, остановилась у зеркала — взгляд всё ещё мягкий, будто после сна и воспоминаний.

— Ну что, мышонок, вперёд, — сказала она себе тихо, улыбнувшись отражению.

Она закрыла дверь, ключ тихо щёлкнул в замке.

Двор был пуст, асфальт блестел от влаги, а в воздухе стоял лёгкий запах мокрых листьев.

Настя шагала к пиццерии, где ждала привычная суета — звонок дверцы, шум клиентов, пар от свежего теста.

Но где-то глубоко внутри, под фартуком и усталостью, она несла с собой утреннее тепло — напоминание о нём, о ночи, о том, что даже короткие встречи могут согреть надолго.

Пиццерия шумела и пахла свежей выпечкой, соусами и горячим кофе. Настя ходила между столиками, разносила заказы, улыбалась клиентам, принимала новые, стараясь полностью сосредоточиться на работе.

Но вдруг что-то привлекло её внимание: на краю стола у окна лежал маленький листок бумаги, аккуратно свернутый в трубочку. Настя мгновенно узнала почерк — изящный, немного вызывающий, с лёгкой игрой иронией.

Она опустила поднос и подняла листок. На нём было всего одно слово:

«Скучаю»

Без подписи, но Настя знала, кто это оставил. Холодок пробежал по спине — Филлип снова напомнил о себе, будто тихий наблюдатель в её привычной, спокойной рутине.

— Опять ты… — пробормотала она, сжимая листок в руке.

Оглянулась вокруг: клиенты смеялись, официанты носились с подносами, повар что-то громко обсуждал с кассиром. Никто не заметил её тревоги. Листок лежал на столе как маленькое, невидимое напоминание, что спокойствие — лишь иллюзия.

Настя глубоко вздохнула, спрятала бумажку в карман фартука и вернулась к столикам, улыбаясь клиентам. Но мысли о Филлипе тихо крутились у неё в голове, как маленький незваный вихрь, готовый вмешаться в день.

Настя расставляла чашки и блюда на столиках, улыбалась клиентам, пыталась сосредоточиться на заказах. Казалось, день идёт привычно и спокойно.

Но вдруг её взгляд наткнулся на маленькую деталь: на подносе у стойки лежала черная пуговица. Настя замерла — она сразу узнала её. Та самая пуговица с Филлипа пальто, которую он всегда терял в странных местах.

— Только не сейчас… — тихо прошептала она.

Она подняла пуговицу и посмотрела по сторонам, но официанты и клиенты занимались своими делами, никто ничего не заметил. Холодок пробежал по спине — Филлип снова напомнил о себе, словно невидимая тень, оставив маленький знак, что он где-то рядом.

Настя спрятала пуговицу в карман фартука и села на секунду на стул у стойки, глубоко вдохнув.

Настя несла поднос к столику, когда телефон завибрировал в кармане фартука. На экране — новый, неизвестный номер.

С сомнением открыла сообщение:

Неизвестный номер:

— «Скоро, зая… совсем скоро. И тогда ты снова будешь только моя.»

Сердце её на мгновение застыло. Каждое слово словно шептало: он рядом, он наблюдает, он знает, где она. Настя инстинктивно оглянулась по сторонам — вокруг шум, звон посуды, смех клиентов, официанты бегают с заказами. Никто ничего не замечал.

— Чёрт… — тихо прошептала она, сжимая телефон в руке. — Опять он…

Слово «зая» заставило её почувствовать одновременно тревогу и тепло: