Притяжение - Анастасия Ковальковская

Настя почувствовала, как внутри что-то дернулось. Её разум кричал, что нужно быть осторожной, что она в чужой квартире, и всё ещё не понимает, зачем здесь Филлип. Но одновременно слова звучали слишком убедительно, чтобы их игнорировать.

— Ты серьёзно… — выдохнула она, пытаясь сохранить хладнокровие. — Даже после всего, что было… ты…

— Да, — перебил он, мягко, но решительно. — Я хочу, чтобы ты знала: никто и ничто не сможет быть между нами. Ты моя, и я это чувствую сильнее всего.

Настя глубоко вдохнула, сжимая подол пледа, стараясь придать голосу твёрдость:

— Филлип… — начала она, поднимая взгляд, — ты больной. Тебе нужно лечиться.

Он слегка нахмурился, но не сделал ни одного движения, словно слушал каждое её слово.

— Между нами давно всё закончилось, — продолжила Настя, голос уже не дрожал. — Всё, что было… прошло

Филлип замер, взгляд его стал тихим, почти без эмоций. Он слегка кивнул, будто принимая услышанное, но в его глазах оставалось что-то неуловимое — смесь интереса и тихой опасности.

Настя почувствовала, как её сердце всё ещё колотится, но теперь вместе с ним пришло ощущение внутренней силы: она ясно дала понять, что никто не сможет её запугать и заставить что-то принять.

— Я не собираюсь возвращаться к прошлому, — сказала она, вставая с кровати и делая шаг назад. — И тебе пора принять это.

Его голос прозвучал тихо, но в нём была твёрдость и уверенность, от которой трудно было отвести взгляд:

— Знаешь, зая… я ничего принимать не буду. Ты моя, и точка.

Настя сжала кулаки, пытаясь удержать хладнокровие:

— Филлип… это больно слышать. Между нами давно всё закончилось.

Он не реагировал на её слова. Глаза его сверкали тихой уверенностью.

— Через два дня приедет женщина, — сказал он, — и оформит нас официально мужем и женой. После этого мы полетим в Париж в свадебное путешествие. А когда вернёмся — сразу домой, в Светловодск.

Настя отшатнулась, чувствуя, как внутри всё сжалось. Каждое слово звучало как вызов: он будто строил план, не оставляя ей выбора, но в то же время она видела, что она ещё может держать дистанцию и сопротивляться, потому что разум и сердце требовали свободы.

— Филлип… — тихо сказала она, — ты больной. И тебе нужно понять одно: я не твоя. Никогда. Между нами всё кончено.

Он снова молча кивнул, но в глазах осталась эта неуловимая смесь уверенности и непоколебимости, которая делала ситуацию невероятно напряжённой.

Настя медленно подняла голову, глядя прямо на Филлипа.

В глазах — ни страха, ни растерянности, только усталость и едва заметная насмешка.

— Интересно, — тихо сказала она. — А как давно ты к этому выводу пришёл? Что я, значит, выйду за тебя?

Он молчал, а она продолжила, чуть склонив голову, будто изучая его:

— Ведь ты даже не спросил. Не предполагал, что я могу сказать “нет”?

Филлип чуть прищурился, в его взгляде мелькнула тень раздражения — не сильного, но заметного.

Он медленно встал из кресла, подошёл ближе, остановился в нескольких шагах от неё.

— Зая… — произнёс он почти ласково. — Мы оба знаем, что ты скажешь “да”.

Ты просто пока не поняла этого.

Настя горько усмехнулась:

— Может, тебе стоит написать книгу “Как жениться без согласия”? — сказала она холодно.

— Или всё же подождёшь, пока я хотя бы захочу тебя услышать?

Он опустил взгляд, будто её слова задели, но в уголках губ появилась тень улыбки.

— Всё будет так, как должно быть, — произнёс он спокойно. — И я сделаю всё, чтобы ты это поняла.

Настя молча наблюдала за ним, сжимая руки под пледом, и мысленно повторяла себе одно:

Спокойно. Сохрани контроль. Найди выход.

Настя резко поднялась с кровати. Сердце билось в горле, но страх уступил место злости.

Голос дрожал только от напряжения — не от слабости.

— Нет, Филлип, — сказала она твёрдо. — Я не буду выходить за тебя замуж. Никогда.

Он замер, глядя на неё с лёгким удивлением, будто не ожидал услышать отказ в таком тоне.

— Я тебя не люблю, — продолжила Настя, делая шаг вперёд. — Ты мне противен. Ты сам всё разрушил — в тот вечер, когда я наконец поняла, кто ты на самом деле.

Филлип нахмурился. Его руки медленно сжались в кулаки, но он не двинулся.

Глаза — холодные, цепкие, как будто он пытался прожечь её взглядом.

— Я любила тебя, — сказала она чуть тише, но каждое слово звучало, как удар. — Но после того, что ты сделал, после той ночи… ничего не осталось.

Ни чувств, ни доверия. Только отвращение.

Между ними повисла тишина.

Филлип медленно вдохнул, провёл рукой по лицу, будто пытался сдержать что-то внутри, и тихо произнёс:

— Ты просто злишься. Пройдёт.

Пройдёт, зая.

Настя смотрела на него — и впервые ясно поняла: этот человек живёт в мире, где её “нет” не существует.

И теперь всё зависело только от неё — сумеет ли она выбраться из этого чужого, искажённого мира, в который он её снова втянул.

Филлип ещё мгновение стоял напротив неё, потом, не сказав ни слова, резко отвернулся и вышел из комнаты.

Дверь за ним закрылась мягко, но в этой тишине звук показался гулким.

Настя стояла, прижимая руки к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Сердце колотилось, виски пульсировали — казалось, что даже воздух вокруг стал плотным, как стекло.

Она ждала. Минуту. Две. Пять.

Тишина.

Только где-то за стеной послышался глухой шум — будто кто-то говорил по телефону.

Настя осторожно подошла к двери, прислушалась. Слова разобрать было трудно, но она уловила знакомый холод в его голосе — короткие фразы, уверенные, деловые.

Он явно что-то организовывал.

— Чёрт, — прошептала она.

Её взгляд метнулся по комнате.

Никаких окон, которые можно открыть. Только узкая форточка под потолком, слишком маленькая.

На тумбочке — стакан, телефон… старый, кнопочный. Без сим-карты. Пустой.

Настя подошла к нему, перевернула — батарея вставлена, но экран мёртв.

Она выругалась шёпотом и продолжила искать.

Под креслом — сумка. Не её.

Она потянула за молнию, и внутри — аптечка, перчатки, нож для коробок.

Сердце подпрыгнуло. Хоть что-то.

Она взяла нож, спрятала за спину и вернулась к кровати, делая вид, что просто сидит.

Через пару минут шаги.

Филлип возвращался.

Настя успела выпрямиться, спрятать нож под подушку и опустить взгляд.

Дверь открылась. Он вошёл, неся поднос с едой.

— Я принёс тебе поесть, — сказал спокойно. — Всё свежее.

Он говорил ровно, без эмоций, будто ничего странного между ними не происходило.

Настя смотрела на еду —