Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Нет. Раскисать нельзя.

Как нельзя и поддаваться слабости.

Сейчас самый разгар дня, неулаженных дел еще по горло.

Чуть больше, чем через три недели придет инспекция, а у нас еще конь не валялся.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и решительно направляюсь в свой кабинет.

Райнер ждет меня там, он с тревогой вскидывается при моем появлении.

— Госпожа ректор? — он вскидывает на меня полный надежды взгляд. — Что-нибудь удалось выяснить? Бумаги…

Я не хочу вдаваться в подробности. Не хочу рассказывать ему о грязной сцене, свидетельницей которой я стала.

— Этим вопросом я занимаюсь, — коротко отвечаю я. — Он будет решен. А у нас есть дела поважнее.

Он растерянно смотрит на меня.

— Но… без документов… я не могу…

— Можете, Райнер, можете, — я кладу перед ним чистый лист пергамента. — Найдите Камиллу. Немедленно. Пусть вас не смущает ее должность. Даже без бумаг она помнит наизусть каждую дыру в бюджете и каждую трещину в стене этой академии. Она – ваша ходячая база данных. Объедините ее практические знания и ваши аналитические способности. Я хочу к вечеру видеть предварительный план действий. Самых неотложных. Понятно?

Он смотрит на меня, и в его глазах снова загорается огонек. Огонек сложной, почти невыполнимой, но интересной задачи.

— Понятно, госпожа ректор, — кивает он. — Я все сделаю.

— Райнер, и еще кое что… — останавливаю я его, когда он уже собирается уходить. — Прежде чем вы с головой окунетесь в работу с Камиллой, я хочу вас попросить кое о чем важном…

Глава 23.2

Он вопросительно смотрит на меня.

— Постарайтесь не повторять прошлых ошибок. — говорю я мягко, но настойчиво. — Как это было с деканом Громгардом и господином Эдгаром. Цифры – это одно, а люди – совсем другое. Их эмоции, их страхи, их гордость… это тоже переменные, которые нужно учитывать в ваших расчетах. Даже если они кажутся вам нелогичными. Учитесь слушать, а не только говорить. Искать компромисс, а не только доказывать свою правоту. Иногда точка зрения, которая кажется вам единственно верной, на самом деле, не лишена недостатков. А истина рождается именно в споре, а не в приказах.

Я говорю это, и сама удивляюсь своим словам. Это же основы педагогики, основы управления коллективом.

Но, глядя на этого гениального, но такого оторванного от жизни человека, я понимаю, что для него это, возможно, настоящее открытие.

Он долго молчит, глядя на меня, а потом в его глазах появляется что-то среднее между сомнением и задумчивым интересом.

— Спасибо, госпожа ректор. За совет, — говорит он искренне. — Я постараюсь. Сделаю все, что в моих силах, чтобы та история не повторилась.

— Я в вас не сомневаюсь, — улыбаюсь я в ответ.

— А что… собираетесь делать вы? — спрашивает он, прежде чем уйти.

Я смотрю на стопку старых, пыльных бумаг, которые он принес мне вчера. На дело Рокхарта.

— Спасать эту академию, разумеется, — с усмешкой отвечаю я. — Начиная с реабилитации репутации моего казначея.

***

Я снова сижу в скрипучей, трясущейся карете, но на этот раз мое настроение совершенно иное. Я еду к Эдгару Рокхарту.

И на этот раз у меня есть не только слова. У меня есть кое-что получше.

На сиденье напротив меня разложены бумаги, которые принес мне вчера Райнер. Его старые расчеты по проекту «Горного Молота».

Я перебираю пожелтевшие от времени пергаменты, вчитываясь в его аккуратный, бисерный почерк, вглядываясь в сложные формулы и графики. Я ничего не понимаю в Арканометрии, но я тридцать лет проработала с документами.

И я умею видеть то, что скрыто между строк.

А потому, нахожу то, что мне нужно.

Сначала это просто мелкие нестыковки. Вот расчет Райнера по необходимому количеству магически усиленной руды для кузниц. А вот – приложенная к нему служебная записка от помощника Гилберта, в которой тот сообщает о «неожиданном дефиците» именно этого типа руды и предлагает использовать аналог, чуть худшего качества.

Рядом – новые расчеты Райнера, уже с поправкой на этот аналог. На первый взгляд все логично, но уже на этом этапе начинают закрадываться сомнения.

Листаю дальше.

Графики работы шахтеров. Здесь новая зацепка. В день, когда в одной из штолен произошел обвал, двое самых опытных мастеров смены были «внезапно отправлены в столицу с важным поручением». Вместо них работали новички.

Райнер, конечно, не придал этому значения. Но я, как завуч, привыкшая составлять расписания, вижу в этом не случайность, а чей-то злой умысел.

И, наконец, я нахожу то, что искала. Жемчужину этой коллекции подлости. Короткая записка, написанная элегантным почерком Гилберта: «Господин Райнер, докладываю. Господин Рокхарт полностью одобряет предложенную вами временную замену дорогостоящих стабилизирующих рун на более доступные аналоги ввиду сложностей с поставками из гномьих шахт. Он просил передать, что полностью доверяет вашим скорректированным расчетам и восхищен вашей гибкостью».

«Попался, голубчик,» — с холодной яростью думаю я.

Я не знаю Эдгара Рокхарта близко. Но я видела его. Видела его особняк, его кабинет, его одежду.

Человек, который так ценит качество и надежность, который строит свою империю на прочности и силе, никогда, ни за что в жизни не одобрил бы замену ключевых компонентов на «более доступные аналоги».

Это была ложь.

Наглая, продуманная ложь Гилберта, которая и привела к катастрофе.

Я приезжаю в поместье Рокхарта с чувством, будто у меня в руках не просто стопка старых бумаг, а заряженный пистолет.

Меня снова провожают в его кабинет. Он встречает меня так же, как и в прошлый раз – поднимается из-за стола, кивает. Но сегодня я смотрю на него другими глазами.

Я вижу не просто сурового, грозного мужчину. Я вижу в нем то, чего так не хватает Дракенхейму.

Основательность. Надежность. Силу, которая не требует демонстрации.

Дракенхейм – это хищный, лощеный кот, который упивается своей грацией и опасностью.

А Эдгар… Эдгар – это скала. Могучий дуб, корнями вросший в эту землю. Его присутствие не подавляет, а, наоборот, вселяет странное, почти забытое чувство