Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

class="p1">— Господин Рокхарт, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения. — У меня к вам еще одна просьба. Не затягивайте с этим, пожалуйста. У нас… у нас очень мало времени. В идеале, нам нужно провести эксперимент в ближайшие две недели.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Куда такая спешка? Боитесь, что ваша академия развалится до конца месяца?

— Боюсь, что мы потеряем драгоценное время, — я улыбаюсь ему своей самой деловой улыбкой, не желая вдаваться в подробности относительно проверки, которая нависла над нами как дамоклов меч. — В конце концов, разве не в ваших интересах как можно скорее получить результат? Чтобы, когда он окажется положительным, быстрее внедрить его в основное производство и начать получать прибыль?

Он снова усмехается, на этот раз – искренне, и в его глазах я вижу проблеск настоящего, живого веселья.

— Если он окажется положительным, госпожа ректор, — поправляет он меня. — Если. Но в целом, ваша логика мне нравится. Хорошо. Приезжайте завтра после полудня. Вы и ваш… арканометрик. К этому времени я постараюсь все подготовить. И… — он на мгновение замолкает, и его голос становится неожиданно-тяжелым, — …закрыть некоторые вопросы.

Его последние слова повисают в воздухе, наполненные каким-то скрытым, непонятным мне смыслом. Он них у меня по спине бежит неприятный холодок. Что он имеет в виду?

Я не понимаю, но чувствую, что за этой фразой скрывается нечто большее, чем просто подготовка к эксперименту.

Но, несмотря на это смутное беспокойство, пьянящее чувство победы, такое сладкое и головокружительное, наполняет меня. Я с трудом сдерживаю улыбку, которая так и рвется наружу.

Я смогла! Я договорилась! Я нашла пусть узенькую, тернистую, но все же тропинку, которая, возможно, выведет нас из той глубокой… ямы, в которой оказались и я, и эта несчастная Академия Чернокнижья.

Я киваю, стараясь выглядеть солидно и по-деловому, хотя внутри у меня все ликует.

— Большое спасибо, господин Рокхарт. Мы будем завтра. Вы не пожалеете о своем решении.

Я поднимаюсь, чтобы уйти, и начинаю собирать со стола разложенные пергаменты.

— Постойте, — вдруг останавливает меня Эдгар. — Вот эту записку… — он указывает на тот самый листок, где Гилберт пишет о замене гномьих рун, — …оставьте мне.

Я на мгновение колеблюсь. Это моя главная улика, мой козырь.

Но потом понимаю, что сейчас важнее показать ему свое доверие.

А потому, я молча подвигаю пергамент к нему.

Рокхарт берет его, и наши пальцы на долю секунды соприкасаются. Его кожа оказывается грубой, чуть шершавой, но очень теплой. От этого мимолетного прикосновения по моей руке пробегает стайка приятных мурашек, а по телу будто прокатывается слабый электрический разряд.

Я выхожу из его поместья, и мне кажется, что даже солнце светит ярче, а воздух пахнет не пылью, а весенними цветами.

Я сажусь в карету, и меня накрывает волна эйфории.

«Анна Дмитриевна, да вы, оказывается, гениальный переговорщик!» — мысленно хвалю я себя, откидываясь на жесткое сиденье, — «Такими темпами я все смогу!»

И тут же меня осаживает мой же собственный внутренний голос:

«Стоп, Анна Дмитриевна. Не зарывайся. Слишком рано праздновать.»

И он прав.

Да, я выиграла. Но это была лишь битва. Маленькая, хоть и очень важная битва. А настоящая война начнется завтра.

Там, на территории Рокхарта, в его шахтах или кузницах, где нас будет ждать враг. Невидимый, хитрый, коварный. Или Гилберт или рабочие, которых он настроил против Райнера, наверняка снова попытаются все саботировать. Снова будут делать все, чтобы доказать, что новая система не работает.

И чтобы одержать победу в этой жестокой войне, нам нужно подготовиться. И начать эту самую подготовку нам надо с нашего самого слабого, но и одновременно, самого сильного звена.

С Райнера…

Глава 26.1

Эдгар

Дверь за ней закрывается, и я остаюсь один в оглушительной тишине своего кабинета.

Тишина давит, воздух кажется густым и наэлектризованным, как перед грозой. Я медленно провожу рукой по тому месту на столе, где лежала ее записка, где наши пальцы на долю секунды соприкоснулись.

Ее кожа – мягкая, гладкая, и от этого мимолетного касания по моей руке до сих пор бежит странное, будоражащее тепло.

Что это, во имя всех предков, было?

Внутри меня бушует ураган.

Смесь раздражения, удивления, азарта и… чего-то еще.

Чего-то древнего, первобытного, о чем я почти забыл.

Где-то в глубине, под ребрами, лениво ворочается Зверь. Мой внутренний дракон, который спал не один год, которого не могли разбудить ни битвы, ни интриги, ни самые прекрасные женщины королевства, вдруг приоткрыл один глаз и с ленивым любопытством смотрит на мир.

И причина этому – она.

Эта женщина.

Анна Тьери.

Я встаю и подхожу к окну. Смотрю на удаляющуюся карету, на эту хрупкую фигурку, которая умудрилась за пару визитов перевернуть мой мир с ног на голову.

Всего несколько дней назад она сидела в этом самом кресле, растерянная, лепетала какую-то чушь. Бросалась пустыми, заученными фразами о том, что Академия Чернокнижья встала на «новый путь», что она разделяет «идеалы Розвелла» и прочий пафосный вздор.

Я слушал ее и видел перед собой лишь очередного неопытного ректора-однодневку, отчаянно пытающегося выпросить денег.

И все же… что-то в ней было не так уже в тот самый момент.

Что-то цепляло.

В ее глазах, несмотря на страх, горел огонь.

Она сама верила в ту чушь, что несла. Верила так искренне, так отчаянно, что я невольно заслушался.

Конечно, я сомневался.

Люди лгут. Лгут постоянно, особенно когда речь идет о деньгах. И я был почти уверен, что все это – просто хорошо разыгранный спектакль, маска, надетая для того, чтобы разжалобить меня и вытянуть побольше золота.

Но даже так… я был готов ей помочь.

Был готов дать ей эти деньги.

Эта академия… она когда-то была моим домом. Я сам окончил ее, я помнил Розвелла, который учился на соседнем со мной факультете и с которым мы не раз сталкивались в тренировочных битвах на арене.

Я помню ее гулкие коридоры, полные студентов, помню блеск магических огней на тренировочных аренах, помню жар кузнечных горнов, где я выковал свой первый зачарованный меч. Видеть, во что она превратилась сейчас, было для меня личным оскорблением.

Поэтому я был готов помочь.

Я хотел посмотреть, что эта Тьери будет делать. Насколько искренни ее слова. Станет ли она действительно возрождать академию, или мои деньги просто осядут в ее карманах, как