Дикий принц - Сиенна Кросс

гордо развевается на ветру, и я возвращаю свое внимание к рулевому колесу. Последнее, что мне нужно, — это разбить эту проклятую лодку, тогда весь этот грандиозный план обернется еще большей катастрофой.

Как только "боа" поворачивает, я следую вдоль береговой линии, держась поближе к роскошным виллам, разбросанным по берегу. Пышные, зеленые горы создают впечатляющий фон для спокойного озера. У Mamma были деньги, но Papà отказался принять даже пенни, когда мы были маленькими. За исключением этого дома. Это было единственное экстравагантное наследство, которому нам было позволено предаваться. Может быть, это было потому, что он знал, как сильно Mamma здесь нравилось.

Переполненный воспоминаниями о прошлом, я почти забываю о своем особом пассажире. Пока резкий смешок не прорезает темную дымку, и я поворачиваю голову через плечо. Ее полные розовые губы обхватывают бутылку spumante, по подбородку стекают пузырьки пены.

И трахни меня, если этот дразнящий образ не устремится прямо к моему члену.

Она делает большой глоток, затем другой, ее взгляд скользит по виллам пастельных тонов, усеивающим зеленые холмы. Она облизывает край и запрокидывает голову для очередного долгого глотка.

Merda... Она хоть понимает, что со мной делает?

— Помедленнее, tesoro, — Я ворчу. — Алкоголь и открытая вода не сочетаются.

— Ну конечно. — Она одаривает меня бунтарской улыбкой и залпом выпивает половину бутылки.

— Серена... Не заставляй меня отнимать ее у тебя.

Она фыркает от смеха, отрывая губы от края. — Кто ты, мой отец? — Она бросает на меня озорную усмешку, прежде чем сделать еще глоток. — Я знаю, что ты на несколько лет старше меня, Антонио, но ты еще недостаточно взрослый для этого.

— Dio, нет, — выдавливаю я. — Это означало бы, что я стал бы отцом в девять лет. — Мои губы кривятся от этой мысли, затем мой желудок сжимается. Учитывая греховные мысли, которые у меня были об этой женщине с того момента, как я встретил ее, мысль о том, чтобы быть ее отцом, вызывает тошноту.

Даже она выглядит отвращенной, когда снова подносит бутылку к губам.

— Серена... — Я снова рычу.

— Что? Ты хотел немного? — Она размахивает игристым вином вне пределов моей досягаемости.

Переключая передачи и задавая нужный курс, я включаю автопилот. Не потому, что я планирую напиться с ней, а потому, что я совершенно уверен, что мне понадобятся обе руки, чтобы удержать ее от падения, как только она прикончит бутылку.

With love, Mafia World

ГЛАВА 24

Немного навеселе

Серена

Легкие, воздушные пузырьки ударяют прямо в голову, именно этого я и добивалась, когда начала потягивать игристое вино. Я хотела, чтобы онемение, приятное покалывание притупили боль, которая терзала мою грудь с прошлой ночи.

Черт, я не знаю, как женщины это делают. Как они выживают после такого нападения… Отто даже не добился успеха, и я до сих пор чувствую себя оскорбленной самым ужасным образом.

— Серена... — Разочарованный рык Антонио отрывает меня от моих мыслей и обращает к разъяренному боссу мафии, крадущемуся ко мне.

Он хватает бутылку шампанского и смотрит на темно-зеленое стекло, явно пытаясь определить, сколько я выпила за последние пятнадцать минут. Ответ таков: очень много.

Когда Мариучча упомянула об этом, идея мирной прогулки на лодке по живописному озеру показалась мне идеальной, но теперь, наедине с Антонио посреди рябящих волн и без оружия, я начинаю пересматривать это маленькое путешествие.

Собравшись с духом, я напоминаю себе, что Тони уже заключил сделку по моему освобождению. У Антонио нет причин причинять мне боль.

— С тебя хватит. — Он закупоривает бутылку и возвращает ее в плетеную корзину, затем протягивает мне ломоть хлеба. — Съешь это.

— Нет, это просто отрезвит меня, — визжу я.

— Совершенно верно!

— Как, по-твоему, я смогу насладиться этим маленьким круизом, если я хотя бы немного не навеселе?

— Ты была единственной, кто хотел, чтобы мы отправились кататься на лодке! — Он проводит рукой по волнам темных волос, дергая за кончики.

— Я сказала это только для того, чтобы позлить тебя, потому что знала, что ты не хочешь уходить. — Я одариваю его дерзкой улыбкой, которая имеет меньше отношения к шампанскому, чем к тому факту, что мне нравится видеть этого мужчину взволнованным.

— Так ты предпочитаешь пытать нас обоих?

— Ага. — Я нажимаю букву "А" просто ради забавы.

Он качает головой, разочарованно вздыхая. — Полагаю, ты считаешь, что я это заслужил.

— Чертовски верно.

Намек на улыбку появляется в уголках его рта, когда он опускается на скамейку напротив меня…

— Все это было гребаной катастрофой. — Он закрывает лицо руками и тяжело выдыхает. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

— То же самое, bastardo.

— Это будет скоро. Тони сказал, что твой отец уступит всем моим требованиям.

— Конечно, он это сделает, потому что, черт возьми, любит меня. — Я торжествующе скрещиваю руки на груди. Когда я вернусь домой, я собираюсь поговорить с Papà о том, как долго длилось все это фиаско.

— Как тебе повезло... — Его слова улетучиваются, и укол нежеланного сочувствия сжимает мою грудь. Наслушавшись историй Беллы, я поняла, каким больным мудаком был их отец. Надеюсь, он гниет в аду за то, что натворил.

— Как бы то ни было, ты был довольно приличным похитителем. — Я не знаю, почему я все еще настаиваю на том, чтобы быть с ним милой.

Глубокий смешок сотрясает его грудь, теплый, насыщенный звук настолько неожиданный, что я ловлю себя на том, что пялюсь на него. — Именно то, что хочет услышать каждый мужчина.

Я пожимаю плечами, глубокая мелодия его смеха все еще разносится эхом на ветру. — Если ты не хочешь, чтобы тебя привлекли к ответственности за дерьмовые поступки, не делай дерьмовых поступков.

— Вполне справедливо.

— Ты действительно не знал, что твой отец сделал с первой девушкой Рафа? — Вопрос выскакивает прежде, чем я успеваю его остановить. Я не уверена, почему это имеет значение, но мне хочется знать, что за человек держит меня в заложниках. Даже если это соглашение должно быстро подходить к концу.

Он медленно качает головой, тьма прорезает жесткую линию его подбородка. — Ни Джузеппе, ни я не знали, что на самом деле произошло в тот день. Papà сказал нам, что Раффаэле бросил свою семью ради Лауры, и заставил нас поверить, что наш младший брат был предателем. — Он выдыхает, его плечи поникли под каким-то невидимым грузом. — Раффа так и не связался с нами, ничего не объяснил. Я узнал об этом только после смерти нашего отца. Я все еще не могу в