Дикий принц - Сиенна Кросс

— Но теперь ты в это веришь?

Его подбородок опускается. — Я не могу придумать никакой другой причины, по которой Джузеппе вмешался бы в тот день, когда Papà похитил твою кузину. Я убежден, что он противостоял нашему отцу и отдал свою жизнь за Раффа и Изабеллу, чтобы искупить свои прошлые грехи.

— А ты? — В его выражении лица есть что-то такое, что заставляет меня настаивать.

— Как только это закончится и наследие моего отца будет возвращено, с меня хватит. Я не хочу, чтобы мой брат или Валентино были моими врагами. Я просто хочу быть свободным.

— Удачи тебе с этим. Управление преступной империей не допускает многого из этого. — Я обвожу взглядом безмятежный пейзаж, окружающий нас.

— Я никогда не думал, что мне нужно это. — Он закидывает ногу на колено, устремив мрачный взгляд на окружающие горы. — За последние десять лет я этого не делал.

— Может быть, ты размяк на старости лет. — Я подмигиваю ему, прежде чем расстегнуть его толстовку и откинуться на подголовник. Огромная вещь спадает с моих плеч, но холод наконец прошел, и я могу наслаждаться теплом ярких солнечных лучей на своих плечах.

— Я не старый и уж точно не мягкий, — рычит он. — Или, по крайней мере, я никогда им не был. — Последнюю часть он бормочет себе под нос.

— Эй, ты же сам это сказал...

Он садится на край сиденья напротив меня, движение такое быстрое, что я вздрагиваю и резко выпрямляюсь. — Я сказал, что ты сделала меня мягким.

— А, так ты винишь во всем меня?

— Да, — выдавливает он, сплетая пальцы в узел. — Я чувствую ответственность за...

— И тебе следует, — Я шиплю, забыв о кокетливом подшучивании, которое было секунду назад. — Если бы ты не захватил меня в плен с самого начала, а потом оставил с этим больным ублюдком... — Я прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала, когда образы из прошлой ночи мелькают в стремительной вспышке. Жар обжигает уголки моих глаз, но я отказываюсь позволить еще одной слезинке упасть перед гребаным Антонио Феррарой. Я быстро моргаю, пытаясь сдержать слезы, но одна предательница вырывается, стекая по моей щеке. Прежде чем я успеваю поднять руку, чтобы стереть чертовы улитки, Антонио опускается передо мной на колени. Его прикосновение удивительно нежное, когда его большой палец скользит по моей коже.

Мой взгляд падает на него, и на темной поверхности отражается буря эмоций. Еще больше слез грозит пролиться из-за неожиданного жеста, из-за ярости в его глазах. — Черт возьми, я так зла, — Вместо этого я вою.

— Выпусти это, tesoro. Здесь тебя никто не услышит.

Никто, кроме тебя. Единственный человек, которого я должна бояться больше всего. Его рука обнимает меня за плечо, успокаивая, в то время как его глаза остаются прикованными ко мне. Я запрокидываю голову, мои руки сжимаются в кулаки, и я кричу, проклиная имя Отто отсюда и до конца дней своих. Затем я добавляю несколько своих лучших итальянских ругательств с добавлением имени Антонио.

К тому времени, как я заканчиваю разглагольствовать, моя грудь вздымается, плечи дрожат, но, по крайней мере, я не плачу. И я действительно чувствую себя лучше. Антонио все еще стоит на коленях, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, намек на веселье подергивается на его губах. — Я был прав. — Он ухмыляется. — У тебя рот, как у puttana.

— Ты даже не представляешь. — Кокетливый ответ вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. Последнее, что мне нужно, это чтобы он думал о моих губах на чем бы то ни было.

Его взгляд теплеет, и он неловко перемещается между моих ног, где становится на колени. Его рука касается внутренней стороны моего бедра и сбрасывает слой одежды между нами, шепот тепла пробегает по моему лону.

О, спасибо господу.

После того, что случилось, я была убеждена, что всю оставшуюся жизнь не буду чувствовать там ничего, кроме оцепенения. Тот факт, что я что-то почувствовала, хоть что-нибудь, зажигает надежду в моей груди. Конечно, мой похититель не должен заводить меня, но семантика...

Прочищая горло, он начинает подниматься, кладя руки на мои бедра, чтобы не упасть. Шипение вырывается из моих стиснутых зубов, и он отдергивает руки так быстро, что отшатывается на шаг и приземляется на противоположную скамейку. — Scusi, — бормочет он, поднимая руки вверх.

— Все в порядке, — бормочу я. — Ты просто удивил меня. — Я обхватываю себя руками за талию и кутаюсь в его толстовку, теплый янтарный аромат приносит волну облегчения, в котором нет абсолютно никакого смысла.

Заставляя себя встать, он поворачивается к корме лодки. — Нам, наверное, пора возвращаться.

— Да, конечно, как скажешь. — Я занимаю свои руки, роясь в корзинке для пикника. Я нисколько не голодна, но мне нужно чем-то заняться.

Мы проводим остаток пути обратно на виллу в тишине, но это не ощущается неловко, что странно. Вместо этого я попеременно смотрю на роскошные виллы, приютившиеся на склоне холма, и на своего водителя. Он пристально смотрит на горизонт, не отрывая взгляда в мою сторону. Наблюдение за тем, как мышцы на его спине напрягаются и перекатываются под черной рубашкой, когда он управляет лодкой, тоже странно расслабляет.

— Cazzo, — шипит он, резкий вздох отвлекает мое внимание от его спины и бросает взгляд через плечо на берег.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я замечаю виллу и бушующее пламя, охватывающее все строение.

With love, Mafia World

ГЛАВА 25

Ад

Антонио

Я оцепенело смотрю, как яркое пламя облизывает фасад, пожирая каждый дюйм обожаемой Mamma виллы. Дым клубится, вырываясь из terrazzo главной спальни, и распространяется со скоростью ветра. Адское пламя поднимается в голубое небо, затемняя облака и уплотняя воздух.

Мариучча? Фаби? Страх разрывает мои внутренности.

Dio, я надеюсь, они выбрались.

Я завожу двигатель, мне нужно подойти поближе, чтобы посмотреть, не осталось ли чего-нибудь или, что еще хуже, кого-нибудь, кого можно спасти.

— Что ты делаешь? — Кричит Серена, внезапно оказавшись рядом со мной.

— Мне нужно возвращаться.

— Ты с ума сошел? Ты ничего не можешь сделать.

— Что, если Мариучча и Фаби все еще там?

Ее глаза расширяются, понимание мелькает на ее лице, прежде чем она качает головой. — Ты не можешь просто вбежать в горящее здание.

— Это будет не в первый раз, tesoro, но я чертовски надеюсь, что в последний.

Ее рука обвивается вокруг моей руки, пытаясь сбить руль с курса. — Ты не можешь, Антонио. Что-то не так... — Ее