Цвет греха. Белый - Александра Салиева

для чего нужно данное приложение. Функционал разработан специально для парочек, связывает два телефона, позволяя влюблённым переписываться в специальном приватном чате, слать друг другу кучу всякой романтической чепухи, делиться ежедневными впечатлениями, а ещё отслеживает местоположение друг друга в режиме реального времени.

— Вообще-то это никакая не месть, — надуваю губы, возвращая внимание к своему спутнику.

Делаю это как минимум потому, что так гораздо легче выражать всё своё возможное недовольство на его слова и при этом бестолково не улыбаться при мысли о том, что Айзек сам заботится о том, чтобы я всегда знала, где он находится, больше не беспокоилась об этом.

— В самом деле? — не верит мне Айзек.

— Представь себе, — огрызаюсь.

— То есть, это не ты мне пару минут назад заявила, что нашла мои детские фотографии, и поэтому решила вернуть меня в прежние времена?

Приходится прикусить себе язык, дабы не ляпнуть в ответ очередную колкость. К тому же, вчерашняя тошнота вдруг возвращается. Точно такая же, как на парковке у клуба Данте. Она подкатывает к горлу, затыкая меня получше любой другой мотивации. Обычно ничем таким я не страдаю, и это тоже застаёт врасплох. Хорошо, что я держусь за Айзека, то есть за галстук на его шее, поэтому удаётся сохранить равновесие, пока пережидаю сопутствующий приступ головокружения и нагрянувшей слабости, подкосившей мои колени.

— Ты в порядке? — хмурится блондин, заметив изменения во мне.

Вчера он тоже заметил, и я не ответила, просто отмахнулась. На этот раз не вижу смысла утаивать.

— Да, просто голова закружилась, — отзываюсь.

— Ты ведь завтракала, верно? — всё ещё хмурится он.

Он спешно убирает свой телефон. Его ладони вновь на моих бёдрах. На этот раз для поддержки. Смотрит до сих пор хмуро и ещё немного задумчиво, словно лучше меня знает и понимает, что происходит.

Кто скажет, почему меня это так напрягло?

— Да, — беру себя в руки, шумно выдыхая, — с чего бы мне тебя обманывать? — возвращаю себе беззаботный вид. — Идём, — вновь тяну его за галстук.

На этот раз гораздо сильнее, чтоб уже перестал изображать вросшую в землю статую и действительно направился вместе со мной туда, куда я хочу.

— Я привезла нас именно сюда, потому что решила, будет очень здорово увидеть ещё одну твою такую же искреннюю улыбку, как на тех фотографиях, — добавляю, пусть и с опозданием, отвечая на его ранний вопрос.

— Ладно, — не сразу, но сдаётся Айзек, позволяя мне реально тащить его за собой, — посмотрим, как ты с этим справишься.

Не вижу его лица, но знаю, что он уже сейчас улыбается. И пусть шаткая видимость мировой только-только возвращается к нам, не могу не уточнить:

— Фотографии. На них был Антонио. Вместе с твоей мамой. Когда я сказала тебе об этом, ты проигнорировал. Он… твой отец? Биологический. Вот почему вы так похожи. Ты мне соврал на его счёт, да?

Галстук безжалостно забран из моих рук. Теперь блондин впереди, и уже он сам тянет меня за руку, ускорив шаг к ближайшим аттракционам. Молча. Напрочь игнорируя все мои заданные вопросы.

— Айзек… — добавляю с нажимом.

— Будешь продолжать в том же духе, со своей обещанной основной задачей на сегодня точно не справишься, — ворчит он ответно.

Вынужденно прикусываю себе язык. Ненадолго.

— Она его сестра, — скупо добавляет мой спутник.

Несмотря на то, как сильно занимала мой мозг задачка с фотографии, до меня не сразу доходит то, о чём он говорит. Усваиваю лишь секунды через две или три.

— Сестра? — удивляюсь. — Твоя мама — сестра Антонио? Родная? — переспрашиваю, словно у меня случается амнезия, и я не слышала то же самое несколько мгновений назад. — А Фара так не считает, — хмурюсь следом.

Иначе с чего бы ей называть Елену эскортницей? Да с такой интонацией, что сложно списать на заурядную личностную неприязнь, так и веяло откровенной ревностью. И да, зря я себе язык прикусываю не достаточно надёжно. Стоило бы продолжать в том же духе, ведь Айзек реагирует вполне однозначно. Злится.

— Мне похер, как она считает, — огрызается.

Его пальцы сжимают мои так сильно, что становится больно. Но я терплю. Не только физическое неудобство. Своё любопытство тоже пока оставляю при себе, несмотря на хреналион встречно напрашивающихся вопросов. С последним хорошо помогает небольшой перерыв в нашем диалоге, за который мы приобретаем билеты в кассе.

— Нам нужен «Всплеск джунглей», — стараюсь сосредоточиться на насущном, как только с оплатой всё решено, и мы можем двигаться дальше. — Только сперва оставим вещи в камере хранения.

Айзек коротко кивает и вновь ведёт меня за собой. Опять молчит. Это начинает нервировать. А ещё заставляет испытывать угрызения совести.

Вот что мне стоило просто промолчать?

Не сейчас, а гораздо раньше.

Мы добираемся до раздевалок, я избавляюсь от всего лишнего при себе, но так и не придумываю, как бы в рекордные сроки исправить ситуацию. Правда, мне самой и не приходится. В какой-то момент ловлю на себе его пристальный оценивающий взгляд. Аккурат тогда, когда стаскиваю с себя шорты, наклонившись вперёд. В такой позе и замираю, пытаясь мысленно поставить себя на чужое место, чтобы понять, на что именно он так пялится. С учётом, что свой белый топ я уже сняла, а мой красный купальник довольно далёк от целомудрия, лишь каким-то грёбанным чудом верх ещё не свалился с груди, едва её прикрывая, вариантов не так уж и много.

Но я всё равно уточняю вслух:

— Что? — выгибаю бровь.

На мужских губах растягивается очень хорошо знакомая похабная насмешка. Удивительно, но на этот раз она не выводит меня из себя, не вызывает желание огреть по голове её обладателя чем-нибудь потяжелее. Наоборот. Привносит в мою душу толику столь долгожданного облегчения. Как и последующее:

— Пожалуй, ты была права, — снисходительно-цинично отзывается Айзек, продолжая неотрывно разглядывать меня. — Мне тут и правда начинает нравиться.

Пояс шорт, который находится на уровне чуть выше моих коленей, я отпускаю. Ткань скользит по моим лодыжкам и окончательно сваливается с меня, когда я закатываю глаза на такое его заявление, после чего вышагиваю из одежды и распрямляюсь. В два шага сокращаю прежде разделяющее нас расстояние.

— И понравится ещё больше, если ты мне немного поможешь с этим, — выставляю условием, цепляясь пальцами за нижний край мужской футболки.

Насмешка, хранящаяся на мужских губах, становится лишь шире, в то время, как Айзек послушно поднимает свои руки, позволяя мне с лёгкостью стащить с него футболку. И не только её. Как я и говорила, его первые сорок лет детства ещё не закончились, так что мне совсем