Цвет греха. Белый - Александра Салиева

И правда вместе со мной прыгает вниз!

— Твою мааааать!!!

Мой громкий вопль тонет в бешеном стуке моего сердца, оглушает и вместе с тем вынуждает захлёбываться, как в моих нахлынувших эмоциях, так и в бешеной скорости, с которой мы стремительно несёмся по трубе без всяческой подстраховки.

Что я там когда-то думала о том, как его ненавижу?

Так и есть!

Очень-очень сильно!

Тут ведь даже уцепиться за что-нибудь, и то не за что, да и слишком опасны подобные манёвры…

Хорошо, что я взрослая, молодая и выносливая. Нет, я не к тому, что вовремя беру себя в руки и перестаю вопить. Я к тому, что моё сердце всё-таки выдерживает этот подвиг, не зарабатывая нам летальный инфаркт. Хотя и после того, как мы плюхаемся в большое количество воды, уходя на глубину, оно всё равно стучит так бешено, будто с мгновения на мгновение отпустит последний удар.

— Твою мать, твою мать… — отплёвываюсь, чуть не глотавшись воды, снова и снова повторяя одно и то же, как только Айзек выныривает вместе со мной.

Желание его придушить витает не только в моей голове. На практике именно так я и поступаю. Ничего не могу с собой поделать, захват моих рук вокруг его шеи никак не слабеет, они будто деревянные становятся, больше не подчиняются, я не то что их, саму себя едва ли чувствую.

Но то я.

— Ещё раз? — участливо и весело глядя на меня, спрашивает Айзек, чтоб его, Янг.

Нет!

Ни за что!

Иди лесом!

Или плыви морем!

Да хоть через пустыню ползи!

Без разницы…

Только отстань от меня!

— Ещё раз, — отзываюсь.

Это точно мой голос⁈

Наверное, из меня и правда весь дух вышибает, и я сильно не в себе. Или же в состоянии аффекта.

Как ещё это объяснить?

— Я знал, что тебе понравится, — одобрительно улыбается Айзек, заботливо заправляя мне за уши мои прилипшие к щекам мокрые волосы.

На самом деле мне и правда нравится. Не сразу. Оцениваю весь захватывающий дух аттракцион где-то после шестого повторения. Тогда же мне хватает выдержки на седьмой раз спуститься сверху-вниз самостоятельно. Опять нахлёбываюсь воды. Но это не так уж и значимо. Время, проведённое в парке развлечений, летит так быстро, что не замечаю, как день заканчивается. Тут и правда очень увлекательно. Развлекают не только аттракционы. Пока мы восполняем потраченные силы в кафе с фаст-фудом, аниматоры в главном бассейне устраивают такое захватывающее представление, что невозможно не заразиться творящимся вокруг весельем и бесконечно позитивным настроением.

Но главное, оно есть не только у меня и окружающих!

Моя задумка на этот день с лихвой окупается. А я всё чаще и чаще ловлю себя на том, что обязательно надо будет придумать что-нибудь ещё в таком роде, только бы один несносный блондин вновь улыбался мне с такой же беспечностью, просто так, без особого повода. Кажется, я становлюсь немного зависимой от этой его улыбки. Да и сама невольно заражаюсь ею.

Тем более, что заканчивается этот день тоже красиво…

Канатная дорога, с которой открывается чудесный вид на вулкан Этна и раскинувшийся на его склонах Ботанический сад, считается одной из крупнейших в Европе в своём виде. Путешествие по ней длится около получаса, а панорама пейзажей в закатных красках, открывающаяся с высоты, так завораживает, что я буквально залипаю на окружающем, позабыв о даре речи.

Ну, до поры, до времени…

Со мной же Айзек!

— Твоё сегодняшнее предложение помочь мне в душевой, — задумчиво произносит блондин, совершенно не интересуясь видами вокруг. — Думаю, я обязан воспользоваться им, — придвигается ко мне ближе. — И воспользуюсь. Тоже сегодня. Обязательно. И не только им.

Если собирался таким образом вернуть меня в реальность и обратить на себя внимание, ему это удаётся.

— В самом деле? — деланно изумляюсь, оборачиваясь к нему. — И чем же ещё в таком случае?

Рассчитываю увидеть очередной сарказм или насмешку в небесно-голубых глазах, пристально меня изучающих, но ничего такого не нахожу в них. Там поселяется что-то более глубокое, чья природа мне не до конца понятна, с те ми же задумчивыми нотами.

— Не знаю, можем подумать вместе, — пожимает плечом Айзек, не оставляя свободной дистанции между нами, склоняясь ближе ко мне, а продолжает совсем тихо, мне на ухо: — Ты только представь, как ты сперва полностью разденешься, потом избавишь от одежды и меня, а потом… — не договаривает.

Просто потому, что я ведь и правда представляю. И не только. Дистанция между нами и без того ничтожная, так что мне ничего не стоит окончательно уничтожить её. Вряд ли я думаю о последствиях и о том, как это вообще выглядит, когда прижимаюсь губами к его губам, ухватившись за ворот мужской футболки. Не собираюсь делать это долго, но кажется, слегка увлекаюсь, когда получаю встречный жадный ответ. Его руки заключают в капкан. У меня банально нет другого выбора. Вполне возможно, зря мы обратно оделись, ведь в считанные мгновения становится очень жарко.

— Это да? — хрипло выдыхает Айзек.

Бороться с улыбкой у меня не выходит, хотя я честно стараюсь.

— Это способ заставить тебя заткнуться, — признаюсь без малейшего зазрения совести. — У тебя научилась, — добавляю, кусая пересохшие губы. — Не мешай. Я тут вообще-то на экскурсии, — усмехаюсь и отворачиваюсь.

— Да, очень действенно, — на свой лад соглашается он со мной.

А всё ещё не перестаю улыбаться, заставляю себя сосредоточиться на том, куда собиралась смотреть, когда блондин временно примиряется с ситуацией, оставляя меня в покое. Возможно, если бы он не прижимался ко мне со спины, положив ладони на поручни, шумно дыша мне в макушку, у меня вышло бы намного лучше. Но не выходит. Он ведь так и не отодвигается. Да я и сама не лучше.

Зачем позволяю себе устроить свои руки поверх его?

Так удобнее…

А через какое-то время эта наша обоюдно уютная тишина приносит результат.

— Я и мама, — негромко делится Айзек, перехватывая мои ладони иначе, сжимая в своих, — сколько я нас помню, мы всегда жили одни. Никаких родственников не было. У нас и фамилия была другая. Не Янг, — выдерживает паузу и долго молчит, но я не тороплю его. — Те фотографии, которые ты видела, я нашёл вместе со шкатулкой. Уже после того, как Фара и Антонио усыновили меня. До того момента я не подозревал об их существовании. После того, как нашёл, тогда и узнал, что мама и Антонио —