Цвет греха. Белый - Александра Салиева

— Синьор Джакомо? — зовёт кого-то. — Доброе утро, синьор Джакомо, — зовёт снова.

Кого именно он пытается обнаружить, я понимаю, как только начинает шевелиться самая дальняя и высокая куча бумаг на столе. Из-под неё, а точнее, из-под стола, выбирается невысокий худощавый старичок. В отличие от остальных встреченных мной здесь ранее, на нём одет не комбинезон, а строгая рубашка в тонкую полоску, прижатая подтяжками, что удерживают на небольшом пузике его брюки. Он держит в руках очки, и они разбиты. Становится понятно, что именно их он искал под столом, когда старичок замечает испорченные стёкла и неодобрительно цокает языком, хотя в итоге всё равно цепляет их на нос, а уже затем с прищуром разглядывает нас сквозь линзы с трещинами. У него здоровенная лысина на голове по центру макушки, зато густые брови и борода, хотя те и седые. Должно быть, он старше, чем мой возраст сложенный с возрастом Айзека, и я невольно улыбаюсь, думая о том, что даже в такие годы мужчина работает. Ну, или хотя бы пытается, судя по канцелярскому бардаку вокруг.

— О, вы приехали! — разглядев нас, радостно всплёскивает он руками. — Как же я рад, — шагает нам навстречу, крепко обнимая Айзека. — Хорошо добрались?

— Да, — кивает ему Айзек. — Всё в порядке.

Вот тут старичок отлепляется от него и сосредотачивается непосредственно на мне.

— А вы, прекрасная синьора, должно быть Нина? — улыбается мне во все свои искусственные двадцать восемь.

— Да, синьор Джакомо, — соглашаюсь я.

Всё ещё не имею ни малейшего понятия, что мы тут делаем, но улыбаюсь снова, когда старичок крепко обнимает и меня. Что поделать, не отказывать же тому, кто такой милый и доброжелательный? Возраст стоит уважать.

— Пойдёмте скорее, я всё вам тут покажу, — следует командное от старичка, как только с объятиями закончено.

И правда показывает. В большинстве своём многое я и так видела, хоть и издалека, пока мы шли сюда, но на этот раз экскурсия сопровождается подробностями того, как и что тут происходит, что за чем следует и всё в таком духе. Всё бы ничего, но старательно рассказывал обо всём синьор Джакомо на своём родном, в то время, как лично я осилила перевод только в начале нашего знакомства, не настолько глубоки мои познания в сицилийском диалекте, поэтому когда наша прогулка на троих заканчивается, а старичок отвлекается на подоспевших к нему сотрудников, после чего отлучается по служебным делам, я наконец перестаю притворяться исключительно доброжелательной, останавливаюсь прямо посреди площадки, с края которой работает погрузочный кран, и вопросительно выгибаю бровь, упирая руки в бока:

— Что это всё значит? — смотрю на Айзека.

— Думаю, ты уже успела заметить, что синьору Джакомо давно пора на пенсию. Он прекрасно разбирается в делах, но зрение и суставы давно подводят. До некоторых пор ему помогала с делами его внучка, но недавно она вышла замуж и переехала в другой регион, поэтому всё немного запущено, — отзывается супруг и выдерживает паузу, а на его лице отражается сомнение, словно он не уверен в том, что говорит дальше: — Ты могла бы сама позаботиться об этом месте. Если конечно захочешь.

Вот уж кто из нас двоих реально способен удивить!

— Я? — переспрашиваю ошарашено. — Я же ничего в этом не понимаю. Только если в теории.

Не то чтоб я на самом деле не хотела. Наоборот.

Очень!

Но вряд ли я справлюсь с такой серьёзной работой.

Или всё-таки справлюсь?

Ведь Айзек считает именно так:

— Синьор Джакомо научит тебя всем нюансам. Мы уже обсудили это с ним утром по телефону, и он рад, если придётся передавать дела кому-то вроде тебя. Раз уж ты моя жена, значит ты можешь быть заинтересована в процветании этого места по его мнению. К тому же, зря ты что ли получила свой диплом?

Если существует состояние «хочется и колется», то это прямо сейчас как раз про меня.

— Разве в наш с тобой уговор входил пункт о том, что я должна отрабатывать своё содержание? — усмехаюсь.

— На тот момент я не знал, как много ты ешь, — округляет глаза в притворном ужасе Айзек.

Закатываю глаза.

— А если серьёзно? Почему? Это вопрос большого доверия, тебе так не кажется? А если после меня ты станешь банкротом? — хмыкаю.

— Не стану, — отмахивается Айзек. — Не так уж и долго меня не будет.

Вот оно!

Я так и знала, что что-то здесь не так просто.

— Ты куда-то уезжаешь? — напрягаюсь.

— Да. На несколько дней. И раз уж ты остаёшься предоставлена сама себе, то может возможность поработать здесь, заполнит это время?

Тут он прав. Сидеть в четырёх стенах мне совсем не улыбается. Хорошая альтернатива.

— Ладно. Договорились, — соглашаюсь наконец.

Но это не значит, что наш разговор окончен.

— Несколько дней, это сколько конкретно? — прищуриваясь, разглядывая его лицо.

Точная цифра на нём, разумеется, не написана, зато отразившееся очередное сомнение я улавливаю наверняка.

— Пока не знаю. Может быть дня три. Или неделя.

— Что-то случилось? Есть что-то ещё, о чём я не знаю? — опять напрягаюсь я.

Но мои опасения напрасны.

— Ничего такого, — качает головой Янг. — Но, ты сама недавно заметила, у нас с тобой уговор. И если ты со своей частью пока справляешься, то я пока не совсем. И не смогу, если так и буду вечно находиться около тебя и наблюдать за твоей роскошной задницей, как приклеенный, — показательно смещает своё внимание к тому, о чём говорит, чуть отклонившись в сторону.

И кто из нас двоих после такого ещё больший извращенец?

— Эй, — выдаю ему тычок в бок, демонстрируя всю степень своего возмущения. — Помимо неё вообще-то во мне ещё есть на что полюбоваться! — заявляю следом.

Ответом мне становится его громкий смех и лёгкий поцелуй в кончик носа, после чего Айзек нагло обнимает меня за плечи, разворачивает в другую сторону и вместе со мной так и идёт, продолжая непонятно чему улыбаться.

— Ты какой-то слишком довольный, — не выдерживаю и комментирую его вид. — Чему улыбаешься до сих пор?

— Ничему особенному, просто ты очень милая, когда сердишься, — беззаботно усмехается этот нахал.

— И вовсе я не сержусь!

— Да? В самом деле?

Как есть, опять издевается…

Сам так и напрашивается, в общем!

Вот и изворачиваюсь, в процессе перехватывая обеими руками ворот его рубашки, чтобы было легче подтянуться выше и подарить такой же лёгкий поцелуй. Целюсь тоже ему в нос, но промахиваюсь из-за