Цвет греха. Белый - Александра Салиева

— Получается, они совсем не общались? — удивляюсь услышанному.

Не потому, что не верю. Пытаюсь понять.

Елена и Антонио не ладили? Бывает, что не все родственники склонны поддерживать свою родственную связь. Так? Родные же, но всё равно жили по отдельности, абсолютно независимо друг от друга. А может, скорее поссорились? На фотографиях, которые мы обсуждали, они совсем не выглядели, как те, кто презирает друг друга.

— Получается, что так, — вздыхает Айзек.

Ещё мне хочется задать вопрос о том, что именно об Елене сказала Фара. О том, будто она эскортница. Но я не спрашиваю. Не хочется оскорблять память о той, кого уже нет. Про мёртвых либо хорошее, либо никак. Тем более, не хочется злить и расстраивать самого Айзека.

И пусть меня ещё долго будет мучить загадка с тем, почему один ребёнок из семьи Янг владеет богатством, а другая вынуждена зарабатывать на жизнь, продавая себя…

Но кое о чём другом я всё же спрашиваю:

— Вы поэтому повздорили, да? Ты и Антонио. Фара сказала мне, что вы очень крупно поругались, когда тебе было двадцать.

— Что ещё она тебе сказала? — напрягается Айзек.

Возможно, он думает о том же, о чём и я. Про Елену. Но я не признаюсь. Не совсем, по крайней мере.

— Сказала, иногда ты бываешь слишком категоричным, — цитирую её почти дословно. — Никогда не знаешь, что именно тебя так взбесит, чтоб ты раз и навсегда вычеркнул кого-то из своей жизни.

На мои слова он брезгливо ухмыляется. Пронизывающее его напряжение не уходит. Пальцы, что касаются моих, сжимаются крепче. Даже слишком. Именно поэтому я освобождаюсь от этой хватки, но лишь затем, чтобы полностью развернуться к нему и обнять обеими руками, прижимаясь щекой к широкой груди. Не знаю, насколько это правильно и действенно. Всего лишь дурацкий порыв. Но я не жалею о нём. Наоборот.

— Что ты задумала на этот раз? — озадачивается такой моей внезапной реакции Айзек. — Всё-таки будешь мстить, и это такой отвлекающий манёвр? — комментирует с насмешкой.

Не сдвигаюсь ни на толику дюйма.

— Нет, — отзываюсь в ту же секунду. — Просто вдруг стало одиноко, так что побудь ещё разочек хорошим мальчиком и перестань ворчать, лучше обними меня в ответ и постой так немного, пока не станет легче.

Не мне…

Тебе.

Но о том я, конечно же, вслух не говорю.

А мы правда какое-то время просто стоим так, пока я слушаю биение чужого сердца, каждый удар которого могу с лёгкостью различить, как собственный. Кабинка по канатной дороге всё движется и движется, но меня больше не интересуют развернувшиеся со всех сторон пейзажи.

И без них вполне хорошо…

— Данте. Он ведь в порядке? — заговариваю снова спустя долгую паузу. — В смысле, будет в порядке? — поправляю саму себя, вспомнив, насколько тщательно отделал его Айзек. — И мне не придётся быть женой отбывающего пожизненное наказание за убийство с особой жестокостью? — добавляю следом, оправдывая тем самым своё показанное беспокойство.

Оно себя быстро оправдывает. Айзек опять улыбается, глядя на меня сверху-вниз, когда я задираю голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Не придётся.

Глава 15

Нина

За окном давно светит солнце, когда я с трудом разлепляю глаза. Меня будит тихий стук в дверь. К сожалению, в спальне кроме меня больше никого нет, поэтому приходится окончательно проснуться, понять, что я опять абсолютно без одежды, завернуться в покрывало, мысленно чертыхнувшись в адрес того, кто меня снова раздел, а после вместе с покрывалом поднять свою тяжёлую задницу с постели и тащиться открывать.

С каких пор я вешу, как цистерна?

Настолько сложно даётся каждый шаг.

На пороге приветливо улыбается Мария. Она приносит завтрак.

— Доброе утро, — здоровается она.

На подносе нет свободного места. Посуда с едой искусно умело заставлена в три ряда друг на друге.

— Доброе, — отзываюсь, выдавливая из себя подобие встречной доброжелательности.

Опять жутко тошнит. Голова чувствуется чугунной. Мне требуется несколько секунд, чтобы совладать с собой и отодвинуться с дороги, позволяя Марии пройти внутрь. Она оставляет поднос, расставляет каждую тарелку и чашку как следует, будто готовится сделать фоточку для социальных сетей, после чего торопливо удаляется.

— А где Айзек? — спрашиваю в последний момент.

Женщина аккурат собирается захлопнуть за собой дверь, но вынужденно притормаживает.

Почему я спрашиваю именно её?

Завтрак — на двоих. И не я его попросила.

— На пробежке, — оправдывает все мои ожидания Мария. — Должно быть, скоро уже вернётся.

Я уныло киваю, отпуская её, про себя размышляя о том, что прошлая его пробежка закончилась не так уж и скоро, да и вообще никакой пробежкой в итоге не была. Колкость оставляю при себе. Вспоминаю, что теперь у меня есть телефон, которым я могу воспользоваться, чтобы наверняка убедиться в том, где носит моего супруга. Но хорошо, что прежде интересуюсь у Марии. Местоположение телефона Айзека — тумбочка с другой стороны постели, где я прежде сплю. Нет, не приложение мне это показывает. Оно же не настолько буквальное. Замечаю чужой гаджет, как только тянусь к своему.

— И тебе доброе утро, — вздыхаю ворчливо, обращаясь к аппарату связи вместо его хозяина.

Оставляю покрывало на кровати. Тащусь в душ. Прохладная вода постепенно помогает справиться с накатившей слабостью.

Это так паршиво действует на меня смена климата?

Или что…

Мне становится лучше, но одеваюсь я также медленно и через силу, как баржа на буксире по отмели. Выбираю красный цвет, понадеявшись, что хотя бы это придаст мне видимость бодрости. Выходит не особо, несмотря на то, что яркий комбинезон выглядит очень дерзко. И это частичное бессилие, как ярый контраст с тем, каким замечательным был вчерашний день. После экскурсии на канатной дороге обратный путь за рулём проводит Айзек, а у меня по всей видимости входит в привычку вырубаться в машине. Опять ведь там заснула.

— Кто успел испортить тебе настроение, пока меня не было? — доносится от вернувшегося Айзека, стоит мне выйти из гардеробной.

Должно быть, в полной мере оценивает мой кислый вид, пока я не замечаю его случившееся появление.

— Никто, — отмахиваюсь, устраиваясь в кресле около столика, где Мария расставила завтрак.

Пол литра кофе — самое то сейчас для меня, вот и берусь в первую очередь за чашку с ароматным напитком. Жаль, наслаждаться им под неверяще оценивающим взглядом не очень удобно, поэтому приходится прерваться и вынужденно добавить:

— Ладно, — возвращаю своё внимание Айзеку. — Ты опять меня раздел. Серьёзно? — выгибаю бровь.

Ну а что? Если ему нужен виновный, пусть начнёт с себя. Я