Охота на жену - Юлия Гетта

— Ты же пить хотел? Давай хотя бы воды принесу? — жалобно спрашиваю, отчаянно желая хоть немного облегчить его страдания.

— Позже, — непреклонно обрубает он.

И я послушно замолкаю. Прижимаюсь щекой к его горячей коже. Не выдержав, приникаю к ней губами. И начинаю оставлять поцелуй за поцелуем на его груди. Умоляя небеса, чтобы раны скорее затянулись. Чтобы не случилось никаких осложнений.

Рука Сергея вздрагивает на моей пояснице, замирая на секунду. А потом с силой вжимает меня в крепкое мужское тело.

— Наконец-то… — хриплый голос посылает целый шквал мурашек по моей спине.

Дыхание сбивается. Я умираю от этой близости и, как никогда прежде, хочу жить.

— Не вздумай подыхать, — шепчу с комом в горле, продолжая покрывать поцелуями ключицу и шею, с каждым разом все смелее и чувственнее. — Я не могу снова потерять тебя, когда только нашла…

Ладонь Сергея ложится на мой затылок, зарываясь пальцами в волосы. Еще сильнее прижимает мою голову к мужской груди.

— Мышь… Ты мерещишься мне, да? У меня по ходу глюки от температуры…

Приподнимаюсь на локте, смотрю в его болезненно-красные глаза, отрицательно качаю головой.

— Но я ведь урод? — недоверчиво спрашивает он. — Ты сама говорила.

— Ты не урод, — упрямо кручу я головой, хлюпнув носом.

— А кто?

— Я не знаю… — зажмуриваюсь и прячу лицо на его груди.

Сережа снова крепко обнимает меня одной рукой. Утыкается носом в затылок. Чувствую его тяжелое горячее дыхание.

Мы лежим так очень долго. Кажется, будто наши сердца бьются в унисон. Тяжело, волнующе, быстро. Не хочу, чтобы эти мгновения когда-нибудь заканчивались.

Моя душа больше не болит. И в голове — ни одной мысли. Мне просто хорошо. Немыслимо хорошо.

Будто я впервые за долгое время оказалась на своем месте.

Постепенно наши сердца начинают замедляться. Дыхание Сергея становится ровным. И вскоре я понимаю, что он уснул.

Осторожно приподнимаюсь, чтобы не разбудить, и смотрю в его лицо. Расслабленное и безмятежное во сне. Серёже и правда будто стало легче от моих объятий. Даже его тело уже не кажется таким горячим.

— Любимый… — шепчу я тихо-тихо, легонько проводя пальцами по скуле. На которой только сейчас обнаруживаю тёмный кровоподтёк. Испытываю нестерпимую жажду поцеловать его. И не только его. Хочу покрыть нежными поцелуями каждый сантиметр кожи Сергея, каждую его ранку, каждый шрам. Насладиться вдоволь нашей близостью, напиться ею допьяна, исцелить нас обоих…

40. А теперь целуй

Телефон на вибрации трезвонит и трезвонит уже минут пятнадцать без перерыва. Я всегда слышу его, даже в бессознательном состоянии, но сегодня просто не могу заставить себя открыть глаза.

Всё тело болит, в плече будто дыра, хотя по сути — царапина.

Мышка спит рядом… Чувствую её тепло и нежный запах. В штанах ещё с вечера колом стоит. Кажется, будто и не падал ни разу за ночь. Ему плевать, что я пока не в состоянии трахаться… Но всё бы отдал за минет.

Только моя неженка не так поймёт. Тем более она так сладко спит, что у меня рука не поднимется её будить. Даже ради минета.

Осторожно зарываюсь носом в Танины волосы, вдыхаю полной грудью их кайфовый запах. Оторваться невозможно. Но грёбаный телефон продолжает тихо вибрировать где-то поблизости, нервируя меня всё больше. Приходится аккуратно выбраться из Мышкиных тёплых объятий и через дикую боль во всём теле переместиться в сидячее положение.

Просматриваю список пропущенных на телефоне, все от Мота. Что ещё там у него случилось с утра пораньше? Даже семи нет.

Сползаю с постели, укрываю сладко спящую Мышку одеялом и тихо сваливаю из спальни, прихватив с собой сигареты, ну и телефон.

Спускаюсь на кухню, включаю вытяжку. Наливаю себе воды, чтобы наконец сбить мучающий со вчерашнего дня сушняк. Кряхтя, как старый дед, забираюсь на барный стул. Пододвигаю к себе пепельницу и закуриваю. Сделав пару затяжек, набираю Мота.

— Здорово. Что там у тебя стряслось?

— Здорово, Сыч. Да у меня-то всё нормально. Я слышал, что в тебя вчера стреляли?

Блять. Ну как же быстро в нашем городе работает сарафанное радио.

— Кто тебе сообщил?

— Да неважно. Скажи лучше, как ты вообще? Сильно зацепило?

— Важно. Я хочу понимать, это среди моих пацанов затесалась крыса болтливая, или кто там ещё в теме.

— Ну, блять, сорян, я не сдаю свои источники, — нагло заявляет мой собеседник.

— Ну и иди нахуй тогда, — выплёвываю я.

— Ты че так базаришь, Сыч? Мы с тобой вообще-то в одной жопе сейчас находимся, или ты забыл?

— Это не жопа, а так, мелкие неприятности. Если есть что сказать по существу — говори. Если нет, то давай, некогда мне.

— Я не пойму, тебе западло со мной парой слов перекинуться? — быкует Мот.

— Ты бля… — осекаюсь я на полумате, заметив, что в кухню вошла Мышка. — Мне некогда сейчас, потом перезвоню, — быстро договариваю и сбрасываю звонок.

Тушу сигарету в пепельнице, жадно рассматривая свою Танечку. Она выглядит сонной, мило растрепанной и словно напуганной чем-то.

— Доброе утро, — пытаюсь я улыбнуться ей, но кажется, выходит не очень. Половина рожи болит, будто после хорошей драки.

— Ты чего куришь? — строго интересуется Таня, включая училку. — Совсем с ума сошел? И вообще, зачем встал? Тебе в постели надо лежать! Ты себя в зеркало-то видел?

Наклоняю голову набок, прищуривая один глаз — так легче улыбаться Мышке. Смотрю на неё и кайфую. Кто бы мог подумать, что когда тебя хуесосят — это бывает приятно.

— Иди сюда, моя училка, — отвожу в сторону руку для объятий, но Таня, конечно, и не думает двигаться с места. — Щас ёбнусь со стула и точно коньки отброшу, — добавляю я, не без труда убирая лыбу с лица.

Срабатывает. Танечка тут же подскакивает ко мне, поддерживает за локоть, страхует. Можно подумать, у неё силёнок хватит, чтобы меня в случае чего поймать.

— А теперь целуй, — перехватываю и крепко сжимаю я её руку, чтобы моя Мышка не сбежала.

— Еще чего, — отворачивается она, вспыхнув.

— Ну дай тогда я сам… — наклоняюсь к ней, благо теперь совсем недалеко.

— Не надо! — взвизгивает Танечка.

— Я точно сейчас со стула ёбнусь. Специально. Чтобы ты опять меня целовала, как вчера.

Таня возмущенно поднимает свои бровки. Но потом, очаровательно смущаясь, всё-таки подставляет щеку для поцелуя. И я провожу по ней языком.

— Ай! — втягивает голову в плечи Мышка, зажмуриваясь. А её предплечья покрываются гусиной кожей.

Обхватываю Таню за талию