Охота на жену - Юлия Гетта

— Я не догоняю. Объясни.

Мышь снова смотрит с презрением. Кажется, ещё немного, и яд засочится у неё из глаз.

— Зачем ты их выгнал? — вскидывает подбородок. — Продолжал бы то, чем вы тут занимались. Не стоило прерываться из-за меня!

Мои губы сами собой расползаются в улыбке. И даже головная боль немного отступает.

— Да ты ревнуешь?

— Ревную⁈ — истерично усмехается Мышь. — Что за бред? Я просто в шоке от увиденного, не более того. Не думала, что ты до такой степени… — осекается и плотно сжимает губы.

— Что — до такой степени?

— Испорченный! — выплевывает.

— Да, я испорченный. Моральный урод, ты же сама говорила. А приехала-то зачем?

Молчит. Злится. Ещё немного и пар из ушей пойдёт.

Я не могу поверить, что она так сильно приревновала меня. Даже про боль на время забываю. Меня начинает буквально распирать от какого-то нездорового восторга.

— Да потому что я, дура, думала, что тебе помощь нужна! — выдаёт, наконец, Мышь.

Я откидываю голову назад, закрываю глаза и улыбаюсь, как идиот.

Даже Рому уже не хочется пиздить, хоть и надо бы. Но как же круто… Радуюсь, как ребёнок, блять. Пусть бесится, моя змея, ненавидит, шипит, но какой же это, сука, кайф, знать, что она переживала за меня.

Блять, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой!

— Иди ко мне, — открываю глаза и тяну к Мышке руку.

Но Таня шокированно смотрит на неё, будто я предлагаю ей какую-то невообразимую дичь.

— Ну иди. Пожалуйста.

— Ты что, совсем? — возмущенно округляет глаза она. — Тебя только что облизывали две девицы сомнительного вида! Я к тебе больше никогда в жизни не прикоснусь!

Ревнует, сучка. Это так мило. По моей роже снова против воли расползается улыбка.

Но Таню это окончательно взрывает.

— Я не поняла, тебе смешно сейчас, да? Чем это я тебя так развеселила? Во что ты превратил свою жизнь, Серёжа! Ты посмотри на себя! Тебя хотят убить! А ты принимаешь наркотики и трахаешься с какими-то проститутками, да ещё и сразу с двумя! Что это ещё за содомия такая? Как ты до этого докатился, а?

От её звонкого пронзительного голоска моя башня снова начинает раскалываться на куски. Морщусь от боли.

— Мышечка… Девочка моя хорошая, ну не кричи… Лучше иди ко мне.

— Не надо так со мной разговаривать, — дрожат её губы.

— Обними меня, ну? Я покаюсь во всех грехах, хочешь? Только поцелуй…

— Да ты под кайфом! — снова выпучивает глаза Таня.

Да нет же… Я к этой дряни не прикасаюсь. Пробовал, конечно, когда первые бабки появились. Но быстро понял, что от неё со скоростью света сохнут мозги. А превращаться в овощ в мои планы не входило. Да и телкам своим я не разрешаю обдалбываться, Карим, душнила сердобольный, вечно лечил меня на эту тему и достал всё-таки в конце концов. Но сегодня просто не было сил этих дур воспитывать. Да и бесполезно.

— Мышь, мне правда хреново сейчас. Ну иди ко мне, а? Пожалуйста.

— Да пошёл ты! — резко встаёт она. — Скажи этим своим верзилам, чтобы выпустили меня отсюда!

Отрицательно кручу головой.

— Нет, ты никуда не уйдешь теперь.

— Ещё как уйду, — обещает она, — или пристёгивай меня наручниками к батарее. Если у тебя совсем ничего святого уже нет.

Моё шикарное настроение начинает снова катиться куда-то вниз.

— Тань, ты ведь приехала сюда, потому что волновалась за меня?

Мышь молчит, обхватив себя руками за плечи. Закусывает губу и отводит взгляд.

— Если бы я знал, что ты приедешь, никаких шлюх здесь бы не было.

— Извини, я не могу это развидеть, — злобно цедит она.

— Блять, ну придётся как-то смириться! — начинаю беситься я. — Если тебе теперь так противно моё общество, то пиздуй наверх в свою комнату и не выходи из неё. Но ты никуда отсюда не уедешь, поняла?

37. Тупанул

Таня и не думает прислушаться к моим словам. Метая взглядом молнии, хватает со стола бутылку с вискарем и со всей дури швыряет её об пол. Но та не разбивается. Только драгоценное пойло начинает вытекать из горлышка, образуя на паркете уродливую лужу. Не удовлетворившись результатом, Мышь хватает со стола пустой бокал и отправляет его вслед за бутылкой. И этот уже эпично разлетается вдребезги.

— А чё на пол? В меня бы кинула, — скалю зубы я, — разбила бы мне уже башку и успокоилась.

Смотрит так, будто как раз это и собирается сейчас сделать. Сжимает свои кулачки от злости. Но не двигается с места. Вижу, как блестят её глаза в полумраке комнаты.

До меня поздно доходит, что я опять довёл Мышку до слёз. Уже когда она убегает вверх по лестнице.

Я бы пошел за ней. Обнял бы, прижал к себе и держал крепко до тех пор, пока бы весь яд из неё не вышел. Даже если бы пришлось провести так всю ночь. Но я не в состоянии… Не уверен, что даже с дивана самостоятельно смогу встать.

Дебил, зачем я только бухал? Сказал же врач — нельзя… Но блять, еще час назад мне было безразлично, вывезет мой организм всю эту херню или нет.

Глаза закрываются от усталости и дикой головной боли.

Слышу, как хрустит битое стекло на полу, и с трудом поднимаю веки. Рома.

Присаживается на диван рядом со мной. Без капли сожаления на наглом ебальнике. Повезло щеглу, что мне поплохело, иначе точно по роже бы выхватил.

— Ну и зачем ты её сюда привёз? — спрашиваю я, еле ворочая языком.

— Так она собиралась ехать сама тебя разыскивать, чё мне ещё оставалось делать? — возмущенно вылупляет глаза Рома.

У меня еле получается сдержать лыбу. Черт, ради этого стоило схватить пулю. Да хоть десять пуль.

Но как бы я ни тащился от переживаний Мышки за мою шкуру, тупость Ромы это никак не оправдывает.

— Но сюда-то зачем было её привозить? — интересуюсь я, сжимая от боли зубы.

— Да мне бы даже в голову не пришло, что ты тут оргию додумался устроить! — возмущенно повышает голос щегол.

Идиот.

— Да хер с ней, с оргией, переживёт как-нибудь. Ты чё тупишь-то так по-страшному, Рома? Переволновался, что ли, сегодня?

— Ты о чём, Сыч? — Щегол хлопает своими зенками, пялясь на меня в полнейшем непонимании.

— Я с Таней был вчера на приёме, утром меня выследили у её дома, а вечером ты привозишь её уже ко мне домой, — терпеливо объясняю я, снова прикрыв ненадолго глаза. — И если