Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

что он почему-то не боялся открывать лицо передо мной: неужели уверен в том, что я навсегда останусь здесь? От этой мысли стало не по себе, и ребёнок внутри зашевелился. А вот это было странно.

Наконец автомобиль подъехал, и из него выбрался красавец-дракон. Глаза у него светились, одет он был как… фермер: брюки, похожие на широкие джинсы, заправленные в высокие сапоги, широкая клетчатая рубашка и сверху кожаный жилет, на поясе висели пистолеты. Вслед за ним из машины выбралась блондинка. А вот она была одета как светская дама: длинное бирюзового цвета платье, сверху было накинуто меховое манто белого цвета. И выражение лица тоже было светское, без эмоций – только нейтрально-скучающее выражение. Даже странно было видеть такую даму возле старого поезда и посреди безлюдной местности.

Мужчина подошёл ближе, взглянул на меня. Я же смотрела на него, стараясь не морщиться, потому что у меня внутри начался «мини-футбол». Мой ребёнок определённо реагировал на этого дракона.

«Может, он на всех драконов реагирует?» – подумала я.

Мужчина не был похож ни на владетеля, ни на моего фронтового «супруга», он был другим: рыжеватые короткие волосы, красивое лицо, крупные черты лица, высокий, широкоплечий. Драконы все красивые.

Он внимательно осмотрел меня, подошёл ближе, потом ещё ближе и, в конце концов, встал так близко, что я подумала: всё, сейчас его дама мне волосы выдерет.

Дракон наклонился и принюхался, а мне вот совсем не было неловко, хотя я, вообще‑то, несколько дней в вагоне без удобств ехала.

Но он, вместо того чтобы сморщиться, вдруг вообще отшатнулся и, взглянув на отступившего на несколько шагов попутчика, резким, отрывистым голосом спросил:

– Ты один?

Попутчик растерянно оглянулся на рельсы, но поезда там уже не было, и он кивнул.

Дракон резко сделал шаг к попутчику, тот попытался схватить меня, одновременно выхватив пистолет, но дракон каким-то невероятным движением схватил его. И я не увидела, но услышала странный хруст, а когда оглянулась, то позади меня лежал попутчик, голова его была странным образом свёрнута, а глаза смотрели в небо.

У меня закружилась голова. Я вытянула руку и попыталась то ли оттолкнуть приближающегося ко мне мужчину, то ли зацепиться за него – я в тот момент почему-то так испугалась, что не понимала, что делаю, – но не успела, потому что провалилась в темноту.

Глава 36

Пришла я в себя с мыслью, что вот уже второй раз за короткое время прихожу в себя в чужом доме. Но в этот раз я пришла в себя не в чулане, переделанном под спальню, а в спальне. Чистое, большое окно, высокий потолок, украшенный лепниной, и небольшая люстра. Красиво.

Лежать было удобно, поэтому я не стала раньше времени паниковать. Поздоровалась с малышом, который ответил мне пинком в левый бок, и настроение сразу улучшилось.

Какая-то горечь оставалась от той неправильности, которая случилась с попутчиком. Страшно всё это, только что был человек и раз – и нет. Но солнце, заглядывающее в окно, и чистое бельё вкупе с тем, что я выспалась, немного примирили меня с этой действительностью.

А когда отворилась дверь и в спальню зашла сухонькая, но очень шустрая старушка с подносом, от которого аппетитно пахло чем-то сливочным, то я вдруг поняла, что не всё так плохо. Я‑то себе представляла, что буду жить в бараке и злые надсмотрщики будут выгонять меня на работу в поле.

– Проснулась, девонька? – Голос у старушки был приятный. Так редко, но бывает: человек стареет, а голос у него остаётся молодой.

– Здрасти, – поздоровалась я. – А где я?

Старушка жалостливо на меня посмотрела:

– Знамо где, в доме у нашего хозяина, вчера тебя принёс, сам, на руках. – И тут же спросила: – А ты откуда же такая взялась?

– Украли меня, – сказала я правду. Правду ведь говорить легко и иногда даже приятно.

Старушка сразу засуетилась и вспомнила, что утро, а я беременная, и стала мне всё показывать и рассказывать, потом накормила меня завтраком. Завтрак был отличным: злаковая каша, творожок и шиповниковый чай.

– А кто ваш хозяин? – осторожно спросила я.

Оказалось, что владетель, только здесь они немного по-другому назывались – лартус.

Лартусов, как и владетелей, было мало, на всю империю Риадох трое, и вся земля, которая могла хоть как-то использоваться для выращивания продовольственных культур или для выпаса скота, принадлежала этим лартусам.

– Он сегодня на ужине будет, – сообщила мне старушка, которую звали Пьетра, и, наклонившись ко мне, прошептала: – Он енту свою актриску в город увёз. – Потом вздохнула и добавила: – И хорошо!

Я вспомнила, что перед тем, как лишиться чувств, я видела крупного мужчину-дракона и красивую женщину.

– А почему хорошо?

– А всё ей не так, – пробурчала Пьетра и засуетилась, собирая посуду. – Ну ладно, мне идти надо. А ты вон вставай, выйди в сад, подыши.

Ну, в общем-то, я отказываться не стала: убежать я всё равно не убегу, а нервничать мне вредно. Пока никто на меня не покушался, покормили, одежду выдали новую, погулять в сад отправили. Но браслет с ноги так и не сняли.

Он вообще не ощущался, я и заметила-то его, когда начала одеваться.

– Пьетра, – меня вдруг осенила странная мысль, – а кто меня переодевал?

Пьетра как-то странно отвела глаза и сказала:

– Кто-кто? Я и переодевала.

Но почему-то я ей не поверила. Слабо себе представляла, как вот такая сухонькая старушка смогла бы меня переодеть. А проснулась я в чистой длиной рубашке из тонкого материала, похоже, что натурального.

Я ещё много чего хотела у старушки выспросить, но она как-то очень быстро меня выпроводила в сад, а сама ушла в дом, отказавшись от помощи и что-то пробурчав про любопытных, которым нос могут прищемить.

Снаружи было приятно, тепло, но не жарко, вдалеке виднелись белые шапки гор, а так вокруг была равнина, я чувствовала, что там много чего растёт. Да и в самом саду было на что посмотреть. В основном в этом саду были плодовые деревья, и все они были в отличном состоянии.

Я ощутила, что их постоянно кто-то подпитывает. Здесь были и вишни, и груши, и яблони, много ягодных кустарников; а вот под цветы был выделен совсем небольшой уголок, и, похоже, за ними никто особо и не смотрел.

Мне стало жалко совсем слабенькие гортензии, и лилии,