Сатанинские тени - Ли Риверс

Он не целует меня целую минуту — он отстраняется, оттягивает мою голову назад и впивается зубами в мою шею, затем сосет покрасневшую кожу, опуская руки, чтобы схватить меня за талию.

Я вскрикиваю, когда он поднимает меня из ванны и переворачивает так, что мои ноги обхватывают его бока. Обеими руками обхватив меня за бедра, он поворачивает нас и прижимает мою спину к двери, как раз в тот момент, когда его губы снова обрушиваются на мои.

— Когда я говорю тебе что-то сделать, я ожидаю, что ты это сделаешь, — говорит он, шипя, когда мои ногти скользят по его затылку к волосам. — Так что, когда я говорю, что ты должна быть в моей комнате к полуночи…

Я вскрикиваю, когда комната превращается в вихрь цветов, кружащихся вокруг нас, пока они не становятся черными, и моя спина прижимается к твердой поверхности в спальне, которую я не узнаю.

— Ты будешь в моей комнате в чертову полночь.

Глава 18

Когда головокружение, вызванное тем, что он телепортировал нас в свою комнату, проходит, я впервые в жизни задумываюсь о реальном убийстве. Было много моментов, когда я хотела причинить Дейну боль, но сейчас, когда он прижимает меня к своей двери совершенно обнаженной, я думаю, что готова лишить его жизни.

И все же мое тело трепещет от близости — от того, как мои ноги обхватывают его талию, а руки Дейна сжимают мои бедра. Моя кожа мурашит от его дыхания на шее, и я не могу отвести взгляд от его серебристых глаз, когда он поднимает их, чтобы посмотреть на меня.

Будет ли приемлемо, если он будет внутри меня, пока я его бью?

Среди смеси нарастающего возбуждения и моих напрягающихся сосков, трущихся о его рубашку — а также желания проклясть его — я слышу, как он глубоко хмыкает, и затем мои внутренние грязные мысли превращаются в прах, когда его губы опускаются на мои.

Поцелуй неожиданный и застает меня врасплох, но я отвечаю единственным способом, который мне кажется правильным, и таю в нем. Дейн лакомится моими губами, как будто не ел несколько дней, как голодное животное, жестоко разрывающее свою добычу. Он посасывает мою нижнюю губу и кусает, а его руки прижимают меня к себе. Я слышу его мысли — они бушуют между нами — и едва удерживаюсь за одну из них, пока целую его еще сильнее.

Мои пальцы с силой сжимают локоны на его затылке, когда я дергаю голову, чтобы наклонить в сторону, и наши языки сливаются в этом пятом и последнем поцелуе. Вкушая и дразня. Я чувствую его между ног, между моих обнаженных и раскрытых бедер, и я трусь о его одетое, очень мускулистое тело.

Я впиваюсь зубами в его нижнюю губу и дергаю, стараясь, чтобы ему было больно.

Он шипит и прижимается ко мне ещё сильнее, вжимаясь в меня своим членом к моей киске, и я борюсь с желанием просунуть руку по его груди и разорвать ему штаны, погладить его, пока он не набухнет в моей ладони, потереться только о головку и смазать его своим возбуждением.

Дейн стонет мне в рот, скорее всего, видя картину, которую я создала, то, чего очень мрачная, очень безответственная часть меня хочет от моего врага.

Конечно, все это ради задания.

Потом я вспоминаю, какой он мерзкий, как он говорил обо мне своим друзьям, как он хочет убить меня, когда мы сойдем с острова, и я отрываю свои губы от него. Он пытается уткнуться лицом в мою ключицу, полагая, что это то, чего я хочу, но когда он начинает посасывать кожу там, я сильно дергаю его за волосы и отрываю рот от моей кожи.

— Хватит… хватит, — говорю я, задыхаясь, все еще сжимая в кулаке его волосы. — Хватит.

Он хмурится. — Прошло всего пятьдесят одна секунда.

Я смотрю на него с открытым ртом, молча вдыхая воздух носом, не смыкая губ. Они опухли от его поцелуев. Наши взгляды скрестились, и ни один из нас не отрывается.

— Еще девять секунд, и все было бы кончено, — говорит он наконец, изучая мое лицо, мое принудительно бесстрастное выражение. — Это было намеренно?

— Ты можешь читать мои мысли. Сам скажи.

— Так не бывает, — отвечает он, и серебристый отблеск в его глазах сменяется обычным зеленым цветом.

Я сжимаю губы и отвожу взгляд, осматриваясь по сторонам, прижимаясь грудью к нему, чтобы скрыть свои груди. Он наблюдает за мной, пока мой взгляд блуждает по комнате: к кровати с балдахином и красными простынями, к идеально сложенным книгам — вероятно, в определенном порядке — и к стойке с оружием. Некоторые виды я вижу впервые в жизни. У него есть гардеробная, скорее всего, забитая костюмами и блестящими туфлями, и клетка для всех его жертв.

Я снова смотрю на Дейна и прикрываю грудь одной рукой.

— Я голая.

Моя предательская киска пульсирует, когда он сгибает пальцы. Они все еще держат меня за обнаженные бедра, а мои ноги по-прежнему обхватывают его. Он прижимается ко мне, и мое лоно вибрирует, пульсирует и просит еще.

— Я знаю.

Я отпускаю грудь и хватаю его за подбородок, прежде чем он успевает наклониться и посмотреть на мое тело. Другой рукой я вцепилась в его плечо, как за спасительную соломинку.

— Не смей.

— Я целовал тебя и обнимал в озере, когда ты была именно в таком состоянии, помнишь?

— Это совсем другое дело. — Я не отпускаю его. — Я не разрешаю тебе на меня смотреть.

Черт. Я все это — и ее саму — совершенно неверно понял.

Назойливый голос в моей голове принадлежит Дейну, и я хмурюсь.

Его самоуверенное выражение лица исчезает, и он опускает меня на ноги, ставя на землю.

— Хорошо. Я извиняюсь.

Что?

— Ты… извиняешься?

Дейн игнорирует меня и смотрит выше моей головы, махая рукой. Появляется одна из его белых рубашек, и он натягивает ее на мои руки, чтобы скрыть мою наготу. Он не смотрит вниз, застегивая каждую пуговицу, хотя мое сердце начинает биться нездорово быстро, когда его пальцы касаются моей разгоряченной кожи. Рубашка достаточно длинная, чтобы почти доходить до колен, а рукава на мне как парашюты. Он закатывает каждый рукав до запястья, прежде чем наконец опустить взгляд на меня.

— Я бы никогда не