Развод. Убью мужа - Анна Королева

Второй этаж выглядит заброшенным, как и всё здание: облупившиеся обои, следы давних драк на стенах, разбитые окна, в которые врывается сырой ночной воздух. Я подхожу к одному из окон, опираюсь о подоконник, чтобы перевести дух. Запотевшее стекло отражает моё лицо — бледное, искажённое болью, вымазанное в крови и грязи. Снаружи льёт дождь, превращая город за окном в размытое пятно света и теней, где всё зыбко, неясно.

Высоко. Прыгнуть — значит сломать обе ноги, стать лёгкой добычей.

Я двигаюсь дальше, на автомате, держась за стены. Вижу кухню — когда-то, наверное, здесь готовили еду, собирались люди. Теперь всё разгромлено: разбитая плита, проржавевшая раковина, мусор на полу. Среди этого хаоса на столе лежит лезвие — тусклое, с зазубренным краем, но всё ещё способное резать. Я хватаю нож, едва сдерживая дрожь в руках. Теперь у меня есть оружие. Хоть что-то, что даёт шанс.

Шаги за спиной. Я замираю, прижимаюсь к стене.

—...проверь его, — говорит кто-то, голос усталый, раздражённый.

—...да кому он нужен, — отвечает другой, лениво.

Я затаиваю дыхание. Первый входит в кухню — молодой, с пистолетом в руке, на лице скука и усталость. Он даже не успевает осмотреться. Я бросаюсь вперёд, нож входит в его шею легко, почти без сопротивления. Тёплая кровь брызжет мне на лицо, я чувствую её вкус на губах. Мужчина хрипит, оседает, падает на пол.

Второй застывает в дверях, глаза расширяются от ужаса:

— Бл…

Я уже бросаюсь на него. Мы сцепляемся, молча, яростно. Он сильнее, выше, но я отчаяннее. Нож выскальзывает, я вцепляюсь зубами в его руку, чувствую солёный, металлический привкус крови. Он орёт, отпуская меня. Этого достаточно — я хватаю нож, и снова, и снова бью, пока тело не обмякает.

Я отваливаюсь в сторону, тяжело дышу. В голове только одна мысль — сейчас или никогда. Надо уходить.

Я обыскиваю трупы дрожащими руками: пистолет, пачка патронов, телефон. Всё, что может пригодиться.

Двор встречает меня ледяным дождём. Я перелезаю через забор, падаю в грязь, боль отзывается в боку, но я не останавливаюсь. Дождь омывает лицо, смывает кровь, будто стирает следы того, кем я только что стал.

Дорога. Машины, люди, где-то вдалеке свет фар. Я иду, шатаясь, не разбирая лиц, не замечая ничего, кроме одной-единственной мысли: куда?

Достаю телефон. Один номер в памяти. Только один — тот, которого хотел забыть, но не мог.

Набираю. Долгие гудки.

—...алё? — хриплый, усталый голос на том конце.

— Это Жнец, — выдыхаю я. — Мне нужна...

Разрядка. Телефон обрывается короткими гудками. Я смотрю на него, потом выбрасываю в лужу.

Встаю. Иду. К ней.

Хотя бы попытаться.

Где-то в этом городе, за стенами чужих квартир, сейф-хаусов, гостиничных номеров, Лада ждёт. Даже не зная, что ждёт. А я... я должен дойти. Хотя бы раз. Хотя бы до неё. Хотя бы до утра.

Я шагаю в ночь.

С пулей в боку.

С кровью на губах.

С её именем в сердце.

Жди...

Глава 42 — Некромант

Дверь распахивается еще до того, как моя окровавленная рука успевает опуститься после третьего удара.

— Ого, живой труп с доставкой на дом. Заходи, дорогой, как раз освободился стол.

Передо мной стоит человек, которого можно было бы принять за актера, играющего доктора в каком-нибудь дорогом медицинском сериале. Высокий, но слишком тонкокостный, с бледной кожей, на которой особенно ярко выделяются синеватые тени под глазами. Его лицо — эталон симметрии: острые скулы, идеальный нос, тонкие губы, сложенные в насмешливую улыбку. Белый халат на нем висит как плащ, а в руке он держит банку с чем-то, что явно не предназначено для употребления внутрь.

Его позывной — Некромант и сейчас он идеально подчеркивает это.

— Что, Жнец, решил проверить, насколько я хорош в реанимации? — Сибилёв делает театральный жест, пропуская меня внутрь. — Спойлер — все мои клиенты — мертвы.

Я валюсь в прихожую, хватаясь за дверной косяк.

— Ты... выглядишь... слишком жизнерадостно... для патологоанатома..." — выдавливаю я между хрипящими вдохами.

— А ты слишком живой для моего рабочего дня, — парирует он, осматривая меня с видом знатока. — Но ладно, раз уж пришел... О, смотри-ка, пулевое! Мой любимый вид перфорации.

Он берет меня под руку и ведет по коридору, продолжая болтать:

— Знаешь, в последний раз, когда ко мне заходил клиент с таким ранением, он, к сожалению, не дожил до утра. Но ты-то у меня боевой, правда?

Кабинет Сибилёва — странный гибрид между операционной и кабинетом чудаковатого профессора. На стенах — дипломы и фотографии вскрытий, на полках — медицинские справочники рядом с коллекцией редкого виски.

— Ложись, красавчик, сейчас я сделаю тебе модный пирсинг в боку. Без твоего согласия, естественно.

Я падаю на металлический стол, слыша, как он напевает себе под нос какую-то песенку, готовя инструменты.

Он сейчас напоминает сумасшедшего ученого из злодейских фильмов. Непременно бы пошутил на эту тему, не будь мне так хреново.

— Так-с, пуля застряла между шестым и седьмым ребром... О, а это что? — он тычет пальцем в синяк. — Ты еще и дрался? Кажется тебе пора менять позывной. Жнец звучит не настолько по боевому.

Когда он льет спирт прямо в рану, я сжимаю зубы, чтобы не закричать.

— Ой, не ной, — Сибилёв качает головой. — В прошлый раз у меня тут один мачо с тремя ножевыми даже не пикнул. Хотя... может, он просто был мертв? Да, кажется, так и было.

Впрочем, Некромант вкалывает мне обезбол, после чего, тело охватывает долгожданный холодок расслабления.

Он ловко вытаскивает пулю, бросая ее в металлический лоток с характерным звоном.

— На память. Можешь сделать кулон. Надпись 'От Некроманта с любовью'."

Пока он зашивает рану, я пытаюсь сосредоточиться на его лице — на этих странных, слишком живых глазах, которые выглядят неестественно яркими на фоне мертвенной бледности кожи.

— Штаб... — хриплю я. — Надо связаться... там Лада …

Сибилёв вздыхает, доставая телефон одной рукой, продолжая зашивать другой.

— Ну конечно. Ты же не мог просто прийти поболтать. Хотя знаешь, у меня тут как раз есть прекрасный труп, с которым ты бы нашел общий язык...

Он набирает номер, прижимая телефон плечом к уху.

— Да, это ваш любимый некромант. У меня тут Жнец приполз. Нет, не до конца дохлый. Да, я в шоке тоже.

Пауза. Я слышу