Хозяйка приюта для беглых невест - Наталья Нежданова

Да ведь это многое изменит! У деревенских девушек появится собственный заработок. А человека, способного самостоятельно прокормиться, уже гораздо сложнее подавлять и тиранить.

Вот бы ещё поставки тканей из Архизии наладить. А если здесь, у нас, такие начать делать? Разузнать бы, как всё это организовано.

Так ведь Марта же! Её отец как раз тканями торгует!

Вскоре мы уже оживлённо обсуждаем и выстраиваем наш бизнес-план. К нам подключается и сидящая рядом со мной Андрея.

Мы приезжаем домой и тотчас окунаемся в огромное количество самых разных дел. Правда, нас теперь много и каждый может сделать выбор по своим склонностям. Андрея и Луиза обожают всё, что связано с шитьём и рукоделием. К ним присоединяется Анита из пансиона. Они знакомятся с деревенскими рукодельницами и даже обучают их некоторым новым техникам.

Ещё они придумывают новые модели платьев. Я тоже подкидываю пару идей кроя и аксессуаров, почерпнутых из своего родного мира.

Увязавшаяся с нами нежная и хрупкая на вид блондиночка Нелия бросается изучать травы и составление зелий. И самим целительством тоже интересуется, так что Леара начинает обучать её вместе с Морисом.

Вскоре я замечаю, что их отношения начинают выходить за рамки обычной дружеской симпатии. Это всё мой ментальный дар. Мне даже неудобно становится. Но если от людей так и фонит притяжением друг к другу, и я это чувствую, что я могу с этим поделать?

Наконец, на нашей поляне встаёт сруб второго жилого дома. А нанятые в деревне возницы принимаются доставлять камни для фундамента будущего терема.

Мы с Мартой несколько раз ездим к Анжеле. Во-первых, отвозим ей наши товары. Во-вторых, потихоньку узнаём все тонкости бизнеса в Кирсе и присматриваем место для будущей лавки, где будет продаваться одежда.

Естественно, параллельно со всем этим каждая из нас дежурит по очереди то на кухне, то при огороде, то занимается наведением порядка. Для благородных девиц это, конечно, несколько непривычно, но все справляются. В конце концов, свобода стоит того, чтобы немного поднапрячься!

А вот Кларисса проявляется с совсем неожиданной стороны. Она старательно продирается через заумные дебри юридических хитросплетений в прихваченной из родного дома книге. И в один прекрасный день заявляет, что обнаружила способ, как девушка может обрести самостоятельность и всю полноту гражданских и имущественных прав в полном согласии с законами королевства!

Глава 41

— Смотри, — говорит мне сестра, — мы можем получить все права, как у мужчин, если сдадим государственный экзамен на какую-нибудь профессию!

Ничего себе! Я о таком даже и не слышала. Ни дома, ни в пансионе.

— Расскажи подробней! — прошу я.

— К сожалению, в Уложении об этом упоминается очень кратко, — объясняет Кларисса. — Тут говорится о повитухах и целительницах, которые сдают экзамены и приносят присягу королевству, чтобы получить официальное удостоверение на право заниматься своей деятельностью. Ещё про боевых магов, служащих телохранительницами королевских особ женского пола.

Я немедленно бегу к Леаре.

— Я не слишком в этом разбираюсь! — отвечает она. — Мой учитель упоминал о возможности поехать в столицу, сдать экзамен и получить официальный документ на целительство, но зачем мне это? В нашем захолустье люди по большей части живут по старым неписаным обычаям и не спрашивают такие вещи.

Где же узнать про это во всех подробностях? — недоумеваю я. В столицу, что ли, съездить? Но ведь я там никого не знаю. И не имею ни малейшего понятия, к кому можно обратиться по такому вопросу.

Обсуждаю это с Клариссой, и она говорит:

— Я могла бы попробовать разобраться! Это даже в Кирсе возможно, потому что он — главный город одной из провинций нашего королевства. Это значит, что там должна быть Законная палата. А в ней имеются все тома Полного Уложения законов, а ещё Судебный Вестник. Это такая книга, которая выходит каждый год и разъясняет применение законов, ещё там описываются разные судебные процессы.

Я с удивлением слушаю свою сестру и искренне восхищаюсь ею. Вот только как организовать ей доступ в эту Законную палату, непонятно. Попробовать, что ли, у Анжелы спросить?

Тем временем в деревне начинает работать швейная мастерская. Это, конечно, громко сказано. Просто один из бывших пациентов Леары отдаёт нам в пользование маленькую хижину на своём подворье. Она становится своего рода офисом и складом, где хранятся ткани, выкройки и производится раскрой платьев.

Шьют же мастерицы прямо в своих домах. И к середине осени у нас скапливается первая партия одежды на продажу.

Анжела и несколько её подруг уже готовят почву, щеголяя в новых платьях и рассказывая всем, что скоро такие можно будет приобрести и в Кирсе. Женское население города ждёт открытия лавки, страстно желая приобщиться к зарубежной моде. На первых порах мы решили не афишировать, что модели платьев придуманы не портными Архизии, считающейся здесь светочем прогресса, а беглыми невестами в крошечной лесной хижине.

Мы с Андреей присматриваем и арендуем дом для будущей лавки. Моя подруга становится негласным лидером швейного проекта, инвестируя в него свои сбережения. Купеческая дочь Марта — её правая рука во всех организационных вопросах. А её подруга по пансиону Анита оказывается великолепным дизайнером одежды.

Совсем скоро в полный рост встаёт проблема мебели. Надо обустраивать новые жилые дома. И лавку оборудовать.

На помощь приходит Морис. Несмотря на страстное увлечение целительством, парень из семьи мебельщика, которого отец готовил в продолжатели своего дела, успел освоить много чего и в нём. Я трачу несколько вечеров, чтобы донести до него свои идеи, почерпнутые из родного мира.

— Эх, сюда бы моего среднего брата! — сетует парень. — Он смог бы помочь тебе гораздо лучше!

Наконец, Морис всё-таки делает чертежи и отправляется в Кирс налаживать отношения с семьёй. Впрочем, они у него и не рвались полностью. Разве что с отцом. А с братьями и сестрой он продолжал общаться с помощью записок, которые передавали то я, то Андрея при наших визитах в город.

Мы с некоторой тревогой ждём его возвращения. И радуемся, когда видим его улыбающимся.

— Всё получилось! — рассказывает он. — Отец принял мой выбор! Особенно после того, как я вылечил ему застарелый ревматизм, не поддающийся