Хозяйка приюта для беглых невест - Наталья Нежданова

— Я в тебя верила! — улыбается Леара.

— И с братом договорился, — продолжает Морис, переводя взгляд на меня. — Ты же хотела открыть лавку домашнего интерьера. Он готов быть поставщиком мебели по твоим идеям. Они ему очень понравились!

Это, конечно, здорово, — соображаю я. — Вот только где я деньги возьму?

На помощь приходит Кларисса и предлагает воспользоваться бабушкиными драгоценностями, которые она прихватила из дома. Я добавляю к ним свои накопления и понимаю, что должно хватить.

В один прекрасный день Андрея и Марта возвращаются из города не одни. Они привозят с собой заплаканную и совершенно отчаявшуюся девушку.

Ещё одна сбежавшая невеста! — предполагаю я и не ошибаюсь.

По Тамии не скажешь, что она — старая дева. Однако её мать считала именно так. Поэтому решила выдать замуж за первого посватавшегося к ней мужчину, оказавшегося вдовцом. Хотя девушке всего-то девятнадцать.

Впрочем, я всё ещё мыслю мерками родного мира. В Лотарии же старыми девами начинают считаться уже на двадцатом году жизни. Кошмар!

— Я бы за него пошла, — чуть слышно произносит Тамия, не смея поднять на нас глаза. — Вот только люди-то знают, что он с прежней женой не стеснялся руки распускать. А я его на пятнадцать лет моложе. Ревновать будет. Чего доброго, вообще убьёт!

Я её понимаю. И вообще она очень мягкая и ранимая. Даже немного не от мира сего. Рисовать любит. Ей бы поучиться в какой-нибудь академии художеств, да где там. Таковая разве что в столице имеется. Ну и, понятное дело, в Архизии.

А через несколько дней, наблюдая за тем, как она рисует, я понимаю, что у неё есть магический дар!

Глава 42

Занимаясь открытием лавок, я завожу знакомство с парой чиновников из городской администрации. Наконец, рассказываю им о желании сестры поработать в Законной палате Кирса. Увы, как я и ожидала, понимания найти не удаётся.

— Зачем девчонке знать законы? — ухмыляется мой собеседник. — На это есть отец и муж! Да и смотритель палаты её туда ни за что не пустит. Он вообще женщин на дух не переносит. Убеждённый холостяк!

Рассказываю об этом Леаре.

— Значит, пойдём другим путём! — отвечает она. — Я отправлюсь в столицу и сдам этот самый экзамен! Заодно разузнаю, как и что.

Морис вызывается её сопровождать, и мы остаёмся одни. А на следующий день в нашем лесном поселении вновь появляется незваный гость.

Наш верный четвероногий сторож опять не подводит и предупреждает о его появлении громким лаем. Я немедленно выскакиваю на улицу.

Из повозки вылезает представительный мужчина в одеянии жреца. Ну вот, только этого ещё не хватало!

Хорошо хоть, без стражников, всего лишь с одним кучером. Правда, по спине пробегает холодок страха: вдруг он окажется магом? Справлюсь ли я тогда в одиночку? Ведь Андрея в Кирсе, а от Клариссы и Тамии толку почти нет. Сестра только что с трудом научилась производить крохотные горячие светлячки, а юная художница и вовсе в самом начале пути. Только и может, что лёгкий ветерок устраивать, да маленькие шарики холодного пламени зажигать.

Я вежливо приветствую гостя и приглашаю пройти в наш новый дом. Усаживаю его в нашей кухне-столовой. Подбежавшая нянюшка немедленно накрывает на стол. Ещё и его кучеру во двор пару пирогов с большой кружкой горячего взвара относит.

Жрец усердно поглощает предложенные яства. Сидит и жуёт с задумчивым видом. Я аккуратно присматриваюсь к нему с помощью ментальной магии. Да он сам не знает, чего от меня ожидать! Недоумение. Любопытство. Досада даже. Видимо, оттого, что на него свалилось это дело.

— Что привело вас в наши столь отдалённые края? — спрашиваю, наконец, я.

Гость отхлёбывает из чашки, покашливает пару раз, явно для солидности, и говорит:

— Священный Совет отправил меня для расследования жалобы!

— Вот как? На что же?

— Люди говорят, здесь объявились смутьяны, что подбивают молодёжь нарушать божественные установления!

— Какие же? — слегка напрягаясь, спрашиваю я.

— Испокон веков родители лучше знали, за кого молодым замуж выходить! И те слушались, потому как богам это угодно. Чтобы всё благочинно, значит, было. А теперь девицы дерзить начали. Мол, из дому сбегут, если их к свадьбе приневолят. Из-за этого уже сговорённые браки расстраиваются!

— Позвольте, а вы когда-нибудь интересовались, почему они вообще сбегают?

Мой вопрос, похоже, приводит жреца в некоторое недоумение. Однако я не даю ему собраться с мыслями и вываливаю на него печальные истории сбежавших невест.

— Неужели вы полагаете, что расплачиваться за долги собственной дочерью — угодно богам? — наседаю я. — А разница в возрасте? Будь те же честны сами с собой! Ведь это мало того, что ведёт к семейным нестроениям, но вполне способно подтолкнуть и к самым тяжким грехам!

Гость открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опять его обрываю:

— А слишком юный возраст невест? Вы когда-нибудь задумывались, к каким последствиям это приводит? Ну, какая жена, и, тем более, мать, из девочки, которой ещё расти и расти? Как она сможет пережить беременность и роды?

Я принимаюсь рассказывать о трагической судьбе столь безвременно почившей матери прежней хозяйки моего тела. И тут меня осеняет одна идея. Ведь здешние храмы, по сути, выполняют функции ЗАГСов в моём родном мире.

— Вы ведь ведёте книги, где записываются бракосочетания, рождения и смерти! — произношу я.

— Конечно! — успевает вставить жрец.

— Так проследите по ним судьбу малолетних невест! И сравните её с теми, кому посчастливилось выйти замуж в гораздо более приемлемом для этого возрасте!

Заволновался он однако. Забеспокоился. Неужто и вправду задумался обо всём этом?

— Я могу поговорить с девушками, которые здесь у вас? — спрашивает, наконец, жрец.

— Да, конечно!

Я прошу нянюшку позвать Тамию, Клариссу и Луизу. Жрец долго и обстоятельно беседует с каждой. Потом опять пьёт чай и прощается.

Я провожаю его до повозки и вручаю щедрое пожертвование на храм. Не хочу портить отношения со