Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Ну, не считая Морвенну. Вот эта дамочка мне в игре сразу не понравилась: проявляла она себя жестко, действовала рискованно, и о своей игровой команде не особо заботилась. Так себе товарищ на поле боя.

А ближе к ночи, когда мы все стали расходиться по спальням, Морвенна нагнала меня на лестнице, ведущей наверх, и негромко спросила:

— Ты решила через постель выбить себе билет в белое будущее?

Я аж воздухом поперхнулась.

— Чего?!

«Можно я ее с-с-сожру?» — тут же всколыхнулся мой внутренний зверь.

Зигорра, мы никого не жрем, даже врагов!

«А тупых выс-с-скочек жрем? — деловито уточнил дракон. — Это не враг вроде как...».

— Не прикидывайся дурочкой, — Морвенна неприязненно сморщила носик. — Не знаю, что ты там на распределении наплела Скаару и как его охмурила, но уверена, что ты хочешь с ним переспать, по-быстрому залететь от него и таким образом обеспечить себе билет в сытую жизнь, ведь Скаар — интеллигент, да еще императорских кровей, он ребенка не бросит, особенно если наследник родится. На индивидуальных занятиях переспать всяко проще будет.

— Ты больная? — ласково спросила я. — Тебе как такая чушь вообще в голову пришла?

— Полагаю, что вообще именно ты причастна к тому, что Скаара кто-то заморозил на Полигоне, — продолжила нести полную околесицу Морвенна.

— Ага, ты еще скажи, что это я его заморозила.

— Нет, для этого ты слишком слабая. Но ты точно к этому причастна. Ты нарочно так сделала, чтобы потом его разморозить и оставить в своих должниках. Неплохо бы натравить на тебя проверку профессорами. Займусь этим на неделе.

Вот только этого счастья мне для полного кайфа не хватало!..

— Слушай, мне лекарь сегодня отличный успокоительный отвар дал, советую тебе тоже к тому лекарю обратиться, у него наверняка найдется что-нибудь для успокоения психопатов вроде тебя, — с улыбкой произнесла я.

Морвенна резко остановилась и развернулась на пятках, с вызовом глядя на меня.

— Ты мне не нравишься, — сказала она прямо.

— Да ты мне тоже, — хохотнула я, скрестив руки на груди. — Есть еще что сказать?

— Да. Не забывай, что в академии даже у стен есть уши.

Я изящно выгнула одну бровь.

— Собираешься шпионить за мной?

— Возможно, — не стала отрицать Морвенна.

— Что тебе от меня надо? Чего ты ко мне вообще пристала?

— На твоем месте должна была быть я, — и сказано таким удивительно властным тоном, что вот сейчас я убедилась, что передо мной стоит латентная аристократка. — В моих планах — охмурить Скаара. Ты в мои планы не входишь.

— Ты больная на всю голову, — покачала я головой, восхищенно глядя на черноволосую красавицу. — Выпей таблеточки, а? Тебе очень надо, ну серьезно. А Скаара своего охмуряй сколько хочешь, он в мои планы точно не входит. Как и психи вроде тебя.

С этими словами я открыла дверь своей спальни, около которой мы как раз стояли, вошла в комнату, прислонилась спиной к закрытой двери и устало выдохнула, прикрыв глаза.

А как так вышло, что я со своим желанием стать серой мышкой в этой военной академии привлекла к себе внимание на полигоне, заинтересовала самого́ племянника императора и уже нажила себя недоброжелателя в лице вот этой пафосной фифочки?

«Талант не пропьеш-ш-шь», — философским тоном прошипела Зигорра.

Талант влипать в дурные ситуации? Это да... Это я могу, умею и практикую ежедневно.

Глава 11. Проветрились

Комната представляла собой каменную коробку размером с малый гардероб в нашем лакорском дворце. Впрочем, «комната» — это слишком громко сказано. «Ниша для хранения одного адепта» — звучало бы точнее.

Обстановка состояла из узкой железной кровати (но хотя бы с нормальным матрасом!), небольшого шкафа для одежды и шаткой тумбы, на которой стояла свеча в подсвечнике и лежала стопка грубой бумаги с гусиным пером и чернилами.

Боже, перо и чернила... Я так понимаю, шариковые ручки до валтарской цивилизации еще не дошли, да? А ведь это может быть проблемой, потому что писать аккуратно пером с чернилами я не умею, так как особой практики в этом не было, так, баловалась несколько раз, больше интереса ради... Надо будет потренироваться писать аккуратно, что ли... Впрочем, вряд ли в этой академии кого-то будет волновать мой почерк.

А еще порадовало, что все-таки спальни каждому адепту здесь выделялись отдельные. Не представляю, что бы делала, если бы мне пришлось спать в одной комнате с Морвенной, например... Боюсь, я тогда вообще спать перестала бы, потому что эта дамочка не вызывала у меня доверия.

Меня накрыло смешанными эмоциями... В академии ледяных драконов в Лакоре у меня была роскошная комната на двоих, потому что так было положено, одиночных комнат для адептов там не имелось. И вторая кровать всегда была пустой, никем не тронутая, как укор, мол, смотри, Кьяра, даже твоя комната подчеркивает, что ты — ошибка природы, тебе не с кем делить пространство, ты одна-единственная девушка в этом мире ледяных драконов.

А здесь... Здесь у каждого адепта была своя клетушка, даже с таким большим количеством адептов — а всё равно комнатки были отдельные.

«Считается, что адепт полноценно отдыхает после тяжелой тренировки только в одиночестве», — как сказал мне Брендон.

И это было гениально! Это одиночество ощущалось не наказанием, а нормой, в этой крошечной аскетичной комнате я была не одинокой принцессой, а просто адепткой Винтер. Здесь не на кого было обижаться, не с кем было молча соперничать. Только я, четыре стены и мои мысли.

Сбросив, наконец, униформу, я со странной смесью эмоций осмотрела свои новые владения. Шкаф стоял пустой, словно ждал, когда же я начну его заполнять шелками и бархатом. Я мысленно представила, как раскладываю по полкам дюжину платьев, расставляю баночки с кремами, развешиваю украшения... Ха-ха, три раза! Здесь я могла развесить только свою немногочисленную форму.

О, а шкаф оказался не совсем пустой!

Я по-настоящему обрадовалась, выдвинув один ящичек и обнаружив в нем очень даже симпатичную длинную ночную сорочку из легкой белой ткани и парочку комплектов нижнего белья. Не кружева и шелка, конечно, но тоже сойдет.

Поймав себя на этой внезапной радостной мысли, хмыкнула и поспешила переодеться в сорочку.

Как мало, однако, надо для счастья, когда ты остался без ничего,