Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Облачившись в сорочку, я покружилась перед зеркалом, легкая ткань красиво развевалась при движении. Так странно было смотреть на себя... такую. С короткими, чуть завитыми волосами, без капли косметики, в очень простой одежде, в этих серых стенах. Дворцовая жизнь сейчас казалась такой бесконечно далекой...

Я прислушалась. Из-за стены доносился ровный храп Брендона, из другой комнаты — легкое поскрипывание стула: наверное, Элар решил поработать с очередными расчетами-статистиками. Издалека донесся едва слышный смех Теи. А вот откуда доносится странное нарастающее гудение, я поняла не сразу.

Дошло до меня, только когда к гудению добавилась легкая вибрация, исходящая от... меня. А еще одновременно с этим в солнечном сплетении заныла знакомая горячая тяжесть, будто там раздували меха раскаленной кузницы... А потом эта тяжесть «булыжника» в животе начала пульсировать. Тихо, но настойчиво, как второй сердечный ритм. Нет, это была не усталость: это были предвестники скорой неконтролируемой трансформации. Мой внутренний зверь зашевелился и начал активно прорываться наружу.

— Нет, Зигорра, только не сейчас! — вслух прошипела я, на всякий случай быстро навешивая на комнату целый букет заглушающих звуки и чужую магию чар.

«Дай мне глотнуть воз-з-здуха, хоть на минуту», — прошелестела дракон.

— Нет! Не здесь... Не сейчас. Ты с ума сошла?!

«С-с-сошла — от с-с-скуки! — одновременно с раскатистым рыком Зигорры я почувствовала специфичную вибрацию в своих костях. — Я и так вес-с-сь день держалас-с-сь. Позволь рас-с-справить крылья...»

Зигорра, нет!!!

Но чтоб она меня еще слушала...

Я судорожно прижала ладонь к тому самому месту под грудной клеткой, где клубилась жаркая тяжесть.

— Тихо, — прошептала и себе, и зверю. — Тихо, не сейчас. Мы в безопасности, мы одни, всё хорошо.

Тяжесть нарастала, превращаясь в жесткое давление, я чувствовала, как под кожей спины начало зудеть место, где в драконьем облике крепятся крылья. В висках застучало, комната показалась мне душной и тесной, до невозможности...

«Вс-с-сё хорошо? Издеваешьс-с-ся?!»

— Зигорра, ты понимаешь, что будет, если нас тут засекут? — пыталась я говорить спокойно, но внутри всё сжималось в комок ледяного ужаса.

«Не зас-с-секут. Я лишь рас-с-справлю крылья и ус-с-спокоюсь. Мне нужно размятьс-с-ся...»

Ну да, как же... В прошлый раз такое успокоение закончилось только после парочки несанкционированных полетов вокруг академии. Но там меня просто пожурили преподаватели, да сокурсники посмеялись над моей бестолковостью и неумением в таком возрасте пресекать неконтролируемые обороты в условиях отсутствия какого-то нехорошего внешнего воздействия.

По спине пробежала волна судороги — не боли, а сковывающего напряжения. Лопатки свело так, что я чуть не вскрикнула. Это была она — Зигорра упиралась изнутри, требовала выхода. После всего пережитого стресса моя хрупкая человеческая оболочка трещала по швам. А спасительным шоколадом тут нигде даже не пахло...

— Нет, Зигорра, НЕТ! — воскликнула я, впиваясь пальцами в собственное тело, будто пытаясь физически удержать бушующую внутри бурю. — Нельзя! Они услышат, почуют!

Волна жара прокатилась по телу, заставив меня пошатнуться. Кончики пальцев заныли: это когти просились наружу. Я старалась дышать глубже, но воздух словно стал густым и тягучим. Метнулась к умывальнику, набрала ледяной воды в ладони и плеснула себе в лицо.

— Держись, — бормотала я сама себе, упираясь лбом в холодную стену. — Держись, Кьяра. Ты пережила падение с поезда, Полигон Смерти и Лукаса Скаара. Ты справишься и с этим!

Ледяные капли должны были охладить пыл, но они лишь шипели, едва касаясь моей кожи, превращаясь в пар. От меня шел внутренний жар, как от раскаленной печи.

Но Зигорра не унималась. Она была частью меня, но сейчас ощущалась как отдельное могучее существо, запертое в слишком тесной клетке, и ее отчаянные попытки вырваться на свободу угрожали разорвать меня изнутри.

Вдох, выдох... Дышать в ритме дыхательной гимнастики. Вспоминать все методики, о которых говорили преподаватели. Что б эти методики мне еще хоть раз помогали, конечно...

Я стояла, прижавшись к стене, с ладонью, вжатой в солнечное сплетение, и изо всех сил пыталась загнать обратно своего внутреннего зверя, который требовал просто расправить крылья и вздохнуть.

«Пара минут! — настаивала Зигорра, и ее голос стал властным, повелительным таким. — Дай мне вс-с-сего пару минут!»

Да что ж такое-то!!! Кто из нас хозяин?!

Впрочем, вопрос был риторический, потому что я сейчас была так себе хозяйкой...

«Пус-с-сти», — продолжал шелестеть внутренний зверь тоном змея-искусителя.

Я отшатнулась от стены, обхватив себя руками, и медленно, очень медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодному камню. Скрючившись калачиком, прижала лоб к коленям, зажмурилась и сосредоточилась на ладони, прижатой к груди.

Дышать стало совсем невыносимо. Внутри бушевал ураган из отчаяния и ярости, который угрожал разорвать мою человеческую оболочку, как шелковый платок. Горячая волна, исходившая от Зигорры, пожирала остатки самообладания, наполняя рот привкусом металла. В ушах стоял оглушительный гул: это не кровь, а сама драконья магия пела в жилах гимн освобождения.

Вдох. Выдох.

Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. Ты — Кьяра. Ты — человек. Ты — человек! Ты — человек...

Но внутри, под давящей ладонью, яростно билось сердце дракона, и оно не хотело подчиняться...

С каждой секундой дышать становилось всё тяжелее, и я очень боялась, что вообще потеряю сознание, и тогда дракон точно вырвется на свободу, только уже без малейшего шанса быстро вернуть контроль над внутренним зверем.

Мысленно выругавшись на всех известных мне языках, я оттолкнулась от пола и, пошатываясь, подбежала к двери. Руки дрожали, но я судорожно вывела в воздухе еще несколько магических символов — мощные чары маскировки, в качестве дополнительной защиты к уже наложенным чарам. Символы вспыхнули синим и погасли, осев на дверь невидимой пеленой. Это не скроет мощный выброс энергии, но хотя бы создаст видимость, что я усердно тренируюсь, а не занимаюсь святотатственным преображением в казенной спальне.

— Ладно! — взвыла я, чувствуя себя не в состоянии нормально соображать. — Но только крылья! Слышишь? Только крылья! И если ты хоть пискнешь громче, чем мышиная возня, я лично оторву тебе каждую чешуйку для валтарских сувениров!

Я вздохнула, признавая свое поражение, и немного отпустила контроль, позволив зверю частично пробить мою энергетическую броню.

Ощущение было сродни рождению новой звезды в глубинах космоса — болезненному и величественному одновременно. По спине прокатилась волна жгучего онемения, кожа на лопатках натянулась, со спины прямо сквозь ткань сорочки с глухим шелестом