Я не твоя невеста - Ника Лебедева

давясь смешками себе под нос, послушно вернулись к делу. Они завершали приготовление кареты к отправлению, проверяли состояние лошадей и носили наши небольшие чемоданы со всем необходимым. Мы не планировали задерживаться в столице надолго, но сменные вещи все равно приходилось брать: погода на Севере и на Юге сильно отличалась всегда, и сейчас в том числе.

Я поежилась и приобняла себя за плечи. Ветер обдувал мои волосы, собранные в аккуратную косу, в которой было бы удобно преодолеть это расстояние от столицы до севера.

“Мне впервые предстоит путешествовать на магической карете,” — подумалось мне с легким волнением. Я не озвучивала этих переживаний вслух — в конце концов, это был давно изученный способ передвижения. Да и не хотелось лишний раз отвлекать Рейгана. Еще меньше я хотела снова выслушать порцию насмешек от Ардиана, который за свою жизнь уже сотни, если не тысячи, раз проехался на магической карете. В Академии таких полно. А я мало того что едва слышала про такой транспорт, так еще и представить себе не могла, как именно он устроен.

На балконе холодно было даже в шубе, в которую я укуталась, готовая к выходу. Впрочем, морозные утра герцогства уже стали привычными.

“Было бы странно наоборот увидеть здесь солнце,” — пошутила я у себя в голове. Хотя это тоже было не совсем правдой. Северные дни, конечно, были намного холоднее, но солнечный свет здесь был далеко не такой большой редкостью, как многие себе представляли.

Я с какой-то тоской посмотрела вниз, где слуги продолжали работать под четкими руководствами дворецкого Элдрика.

“Я уже даже местную погоду выучила,” — не без иронии заметила я и потеплее закуталась в белую меховую шубу. “Будет грустно не вернуться сюда…”

Я тут же отмела эти мысли в сторону. Мне нельзя было терять решимость. Рейган и Ардиан все эти дни поддерживали меня, не давая мне впасть в свои запутанные, беспокойные мысли. Нельзя позволить их усилиям пройти бесследно и кануть в лету.

— Госпожа, — окликнул меня голос Селии.

Я чуть не вздрогнула от удивления. Селия всегда ходила бесшумно, настолько, что мне едва удавалось уловить ее приближение. Даже сейчас я не услышала, как она вошла на балкон.

— Да?

Я обернулась. Горничная стояла возле меня, укутанная в теплое пальто, с румяными от холода щеками. Видимо, она только что вернулась с улицы, потому что от нее все еще слегка пахло морозом.

Если честно, я все еще не могла поверить, что теперь весь замок был в курсе моей личности. Это было решением Рейгана: он сказал, что не собирается что-то утаивать от своих слуг. По его словам, тех, кого не могло как-то возмутить мое происхождение, никто не удерживал.

“До сих пор помню точно, как он это объявил,” — пронеслось в моей голове.

Перед глазами ярким образом стояло: Рейган, я возле него, а перед нами и нашими крепко сжатыми руками — шеренга слуг замка, которым их господин стальным тоном озвучил ультиматум: “Либо вы подчиняетесь будущей герцогине этого замка и клянетесь служить ей верой и правдой, как служите мне, либо уходите прямо сейчас и ищите себе другой замок и другую госпожу.”

Никто не ушел.

“Не знаю, так ли все рады, что какая-то дочка барона нацелилась на место герцогини… Скорее всего, их просто испугала возможность потерять работу,” — снова засомневалась я. “Ну а что? Я бы тоже испугалась… Замок герцога — хорошее место, вряд ли поблизости найдется похожее, да еще и с вакантными местами.”

Как бы то ни было, для меня самым главным облегчением стало, что Селия никуда не ушла. За это время я успела к ней привыкнуть и проникнуться симпатией.

Итак, Селия встала передо мной и вытянула вперед руки. Она держала какой-то незнакомый мне походный зимний плащ — темно-синий, с серебристой вышивкой на рукавах и воротнике. Тонкие нити сплетались в аккуратный узор, напоминающий вьюгу или сильный снегопад, сквозь который иногда более яркими белыми пятнами проклевывались отдельные кристальные снежинки.

— Какая красота. — Я улыбнулась и провела кончиками пальцев по вышивке. — Откуда этот плащ? Я не припомню такого.

— Его Светлость распорядился сшить его для вас еще неделю назад, — пояснила Селия. Она сделала шаг вперед, встала у меня за спиной и осторожно накинула плащ мне на плечи. Он сразу окутал меня теплом, прогоняя прочь холод северного утра. — Он волновался, что с ухудшением морозов вам будет некомфортно выходить на прогулки. Местные швеи очень старались.

Селия завязала ленту плаща на моей шее в красивый, аккуратный бант, который не сдавливал мне шею, а послушно лежал на груди ближе к ключицам. После этого горничная заботливо расправила ткань, чтобы все изделие аккуратно спадало вниз без складок.

Она отошла в сторону и с едва заметной улыбкой, которая всегда была большой редкостью на ее лице, негромко сказала:

— Вам очень идет.

Меня сразу окутало теплом. На этот раз из-за слов Селии и из-за того, какую кропотливую работу, должно быть, проделали слуги, чтобы вручить мне такой подарок. Не было ничего ценнее рукодельных вещей, в которые вложено много времени и еще больше сил.

“Последний раз мне дарили что-то подобное… много лет назад,” — вспомнила я с легкой грустинкой ностальгии. “Наверное, когда Ардиан еще не уехал в Академию и только-только учился делать разные поделки своими руками.”

Я с тихим смешком вспомнила его не самые аккуратные, но как всегда очень упрямые попытки сделать аппликацию-букет.

— Передавай всем большое спасибо. Это чудесная работа, мне очень нравится. Буду носить с удовольствием, — искренне сказала я и еще раз провела рукой по бархатной ткани. — Действительно, морозы крепчают…

Селия кивнула, но больше ничего не сказала. Между нами воцарилась тишина — обычно я бы не обратила на нее внимания, потому что моя горничная никогда не любила много болтать и всегда старалась отвечать короткими, исчерпывающими фразами. Но сейчас это молчание отличалось.

“Она хочет что-то сказать мне?” — догадалась я.

Селия неловко стояла передо мной, слегка переминаясь с ноги на ногу, и я впервые видела в ее взгляде нерешительность. Она сложила руки в вязаных перчатках перед собой, как делала всегда, когда стояла где-то в углу моей спальни и ожидала указаний. Но теперь ее пальцы нервно перебирали друг друга, как будто Селии, несомненно выросшей в местных суровых морозах, тоже стало зябко.

—