Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

Естественно, на похоронах Лозицкого он не был. И всячески дистанцировался от всей нашей истории. Уже давно. Начиная с того момента, как вытащил нас из дерьма. Первый раз, и последний, как он сам сказал.

Зимин. Генерал. Не просто генерал, там ещё что-то, много чинов и званий, и большая должность. Но я привык звать его просто генерал. Так звал и Лоза.

Я знаю, что когда-то Лозицкий помог семье Зиминых. Спас отца генерала, которого ложно обвиняли в каких-то махинациях. Зимин был в долгу у Валериана. Долг он отдал. Но сказал тогда, что мы можем обратиться к нему ещё раз.

— Но вы же понимаете, что обратиться только в том случае, когда это действительно последний шанс. Надеюсь, такого больше не повторится.

Зимин был мужиком суровым. Однозначным.

Явно не привык проигрывать.

Мы выпиваем. Не закусывая.

Обжигающая жидкость дерёт глотку. В голове сразу ясность и лёгкость.

Всё сделаю.

Кристину своими руками задавлю.

Как я раньше сам не решился на это?

— Спокойно, Кирилл Дмитриевич, сиди. Ещё по одной. И закуси. Крепкое пойло.

Крепкое, однозначно.

Вторая идёт ещё лучше. тут уж Зимин даже тост произносит.

— За успех вашего предприятия.

— За то, чтобы были наказаны враги.

— Это однозначно. Что ж…

Он ставит бокал, берёт с тарелки кусок ростбифа, отправляет в рот.

— Голодный как собака, всю ночь решали вопросы. Ненавижу, когда пытаются похерить служебные обязанности. Ненавижу. Думают можно при мне спустя рукава. Нет, господа хорошие. У Зимина хрен проскочишь. Чётко и кратко всегда должно быть. Выполнить и доложить. А то, что там материала не хватило, работяги устали — это меня не должно волновать. Приказ дан. Выполнять. Так… Это лирика. Давай, Кирилл к делу.

Он садится напротив. Смотрит с прищуром. Мощный мужик. Серьёзный.

Поможет?

— Что сказать, господин Александров, — Зимин ухмыляется, — наблюдаю за вашей историей уже несколько месяцев и поражаюсь недальновидности, но я предупреждал Валериана Олеговича — я не буду лезть.

С шумом выдыхает. Наливает ещё. Снова пьем не чокаясь.

— Надо было, конечно. Но я считал — Лозицкий не маленький, справится. И так помог. Это ваша вотчина была. Сами виноваты. Но Валериана жалко.

— Я готов идти до конца.

— До конца? — снова усмехается, — это похвально. Если бы ты ещё знал, куда идти.

В точку бьет, зараза. В самую точку.

— Я готов сдаться.

— Сдаться? Мы не на фронте, батенька, чтобы сдаваться. И кому? Кому нужна ваша сдача? Власти? Так они все с вами были повязаны. Сдашь себя — клубочек за ниточкой потянется и мало не покажется.

— Мне плевать.

— Тебе плевать? Смотрю, реально совсем расклеился. Не знаешь что делать.

— Не знаю.

Зубами скриплю. Челюсти сжимаю до хруста.

— Мне бы семью только спасти. Жену… сына… дочь…

— О жене ты думал, когда эту подстилку Лозицкого трахал?

Вскидываю на него глаза. Знает?

Чёрт, а я такой наивный. Конечно же знает!

Да и все кому надо уже тоже наверняка знают.

Плевать. На карьеру уже точно плевать. Тут не отмоюсь.

То, что Лике пришлось это пережить, это, конечно, кабздец полный.

Я не должен был доводить до этого. Не должен был…

После того раза… мог бы выкрутиться. Мог бы сказать — нет. Чем бы мне это ни грозило. Защитить семью. Её защитить…

— все наши поступки, Кирилл, имеют последствия. Не мне тебя учить. Да я и не учу. Согласился помочь — значит помогу. Но в дерьме вы увязли крепко. Тащить буду — как бы голову не оторвать.

— А если оторвать?

— В смысле?

— Если… если мне просто уйти?

— Только давай не это… не стоит крайних мер. И потом — это самый простой выход. Думаешь, если ты уйдешь, кто-то поможет твоей семье? Что им тут устроят?

— Кто стоит за Кристиной?

— Интересный вопрос. Жаль, что вы задали его себе поздно, ты и Лоза. Не видели очевидного.

— Кто?

— Погоди минуту.

Зимин нажимает кнопку селектора.

— Гости прибыли?

— Ждут, Олег Янович. — отвечает сухой голос секретаря.

— Проводи.

Тут же открывается дверь.

Ростоцкий.

Сука!

Хочется бросится с кулаками, но смысл?

Усмехается, а за ним…

Лозицкий? Нет… Труп Валериана я видел. Лично видел. И в доме, когда мне позвонила взволнованная Кристина. и потом, в морге.

— Ну, Рафаэля тебе не надо представлять, а вот Альберта Олеговича ты мог и не знать.

— Как же… мы знакомы. Правда, лет много прошло. Я был помоложе, волос на голове побольше…

— Альберт Олегович.

— Брат Валериана.

— Помню, да, виделись.

— Присаживайтесь, господа. Разговор будет долгий, и неприятный.

Зимин привык приказывать. Не изменяет привычкам и в разговоре с нами. И как ни странно все его слушают. И я, и Ростоцкий, и Лозицкий.

Зимин делает паузу. Разливает коньяк. двигает всем бокалы. Сам выпивает, никого не ждёт.

— А расскажу я вам историю некоего Глины. Федора Глинского. Был он человеком широко известным в очень узких кругах. Чёрт его дернул решить выйти на новый уровень и связаться с нашим общим знакомым Лозой. Бабла ему показалось мало. Хотел стать ещё круче. Но погорел. И потянул за собой всех своих соратников. Кроме одного. Был у Федора приёмный сын. Макар.

— Макар? — поднимаю голову, смотрю на Зимина.

Не может быть так просто.

Макар…

Некоторое время он был у Лозы в охранниках. Потом открыл своё частное агентство. Лоза ему даже помогал.

Потом Макар неожиданно возвысился очень прилично. Пошёл во власть.

Но мы за ним не следили, просто… Просто у нас тогда были свои проблемы. А надо было следить.

— Кристина была любовницей Глины. И у неё были, как ни странно, прекрасные отношения с Макаром. Они были как брат и сестра. Если точнее. Вспомните…

Чёрт… да, я вспоминаю. Кристина пару раз говорила, что Макар ей как брат. Просила ему помочь.

— Он же был просто…

— Мелкая сошка, да? — качает головой Зимин. — Не стоит недооценивать противника. Никогда. У него был доступ ко всем делам Глины. Начал он с того, что пришёл к тем, кто был должен его приёмному отцу, на кого у него был компромат. Лозицкого они с Крис оставили на сладкое, как я понимаю. Всё вообще могло быть иначе, если бы… Если бы Кристина не захотела получить вас Кирилл. Да, у женщин есть свои маленькие слабости.

Горько усмехаюсь.

Кристина захотела меня. Было бы смешно, если бы не было так…

— Теперь Макар стал фигурой видной. Вы это и сами знаете. Его пост, думаю, озвучивать не стоит. Но когда Кристина говорила о том, что может помочь вам достать портфель министра,