Виват Елисавет! - Анна Христолюбова

Тут она заметила смущённого донельзя Алексея, замершего в стороне.

— Вы тоже слыхали? — спросила она спокойнее.

— Да, Ваше Высочество.

— И что вы об этом думаете?

— Думаю, что положение герцога весьма шаткое, и он очень хорошо это понимает.

— Да как он смел помыслить даже, что я соглашусь на этакий срам?! — вновь серчая, заговорила она.

— Меня другое беспокоит, — со вздохом пробормотал Розум. — Бирон злопамятен и мстителен, как бы от него отместки какой не вышло…

* * *

Допросы арестованных продолжались. Узников становилось всё больше, Матвею часто приходилось задерживаться на службе допоздна, и его собственное расследование шло не так споро, как мечталось, но всё же оно шло.

Теперь каждую свободную минуту Матвей следил за Егуповым. Переодевшись мастеровым, следовал по пятам за странным капралом. Однако ничего подозрительного в поведении гвардейца не было. С экзерциций тот возвращался в полк и если и отлучался из казарм, то разве что в ближайший трактир, когда оставался без обеда. Пару раз вместе с другими солдатами ходил на базар за провизией, по субботам — в баню, а больше нигде и не бывал.

Матвей уж собирался бросить это неблагодарное занятие — торчать часами на пронизывающем ветру, кутаясь в тощий зипунок, доставшийся в наследство от Маргаретиного дворника, уже не было никаких сил, как вдруг однажды Егупова, как обычно, возвращавшегося с манёвров, остановил высокий чернявый красавец. Он хлопнул капрала по плечу, так что тот слегка пошатнулся, и что-то быстро заговорил. Начала разговора Матвей не расслышал, далековато был, разобрать удалось лишь последнюю фразу.

— …ежели и нынче в гости не пойдёшь, обижусь на тебя… — выговаривал преображенцу чернявый.

И Егупов отправился вслед за незнакомцем. Пройдя саженей сто, они вместе уселись в карету.

Хмурый ноябрьский день напоминал вечер уже с самого утра, а после полудня и вовсе подёрнулся мутными сумерками. Пользуясь мглой и наползавшим с Невы туманом, Матвей, долго не размышляя, пристроился на запятках. Интересно, что это у Егупова за знакомец такой — при собственном экипаже, а виду простецкого?

О чём говорили в карете, Матвей, само собой, не услышал — колымага скрипела не хуже крестьянской телеги, на кочках сотрясалась так, что только держись, чтобы не свалиться. Однако домчали с ветерком, от которого Матвей в своём зипунке совсем задрог.

Заметив, что возница замедлил ход, он незаметно соскочил с запяток и побрёл неровной походкой подгулявшего мастерового. Карета остановилась возле большого богатого дома. Егупов и его спутник вышли, поднялись на крыльцо и скрылись в сенях.

Матвей заозирался — место было незнакомое, да и туман из соумышленника, укрывавшего его на запятках, превратился в противника, что теперь скрывал от Матвея окрестности.

— Слышь, мил человек, заблукал я… — обратился Матвей к проходившему мимо мужику. — Куда меня черти заволокли, не подскажешь?

— Смольный двор здесь, — отозвался старик-прохожий. — А это Девичий дворец государыни Елисавет Петровны.

* * *

В начале ноября пришёл ответ из Смоленска.

Дядька Степан писал, что Егупова знает прекрасно и что переводу Павла Ивановича в Петербург радовался весь Нарвский полк, поскольку более неудобного офицера в нём не было. Кроме заносчивости и мелочности Егупов славился редким для тихой гарнизонной жизни разгулом: то карты, то дуэли, то пьяный дебош с непотребными девками. О нём ходили скандальные слухи, что картёжная Фортуна любит его небескорыстно — якобы поручик обладал на редкость искусными пальцами.

Вместе с тем был он человеком отчаянной храбрости и во время турецкой кампании не раз проявлял отменное геройство. Многие в полку были обязаны ему жизнью. Так что прошение о переводе командующий, полковник фон Каркетель, подписал, крестясь двумя руками — одной на лютеранский манер, другой — по-православному.

Отложив письмо, Матвей улыбнулся. Не зря беспокоил родственника. Вот, пожалуй, картинка и сложилась. Вся, полностью. Теперь можно и к Ушакову на доклад. Пора.

Что ж, вот завтра прямо с утра он к нему и отправится.

* * *

Незаметно подступил ноябрь. Филипп писал, что к декабрю планирует привезти всех в столицу, и Алексей буквально считал дни до встречи. Впрочем, дни те летели, как осенние листья на ветру.

В ночь с седьмого на восьмое ноября Алексей в паре с Зубовым, как обычно, стоял на карауле в Зимнем дворце.

С вечера в казармах наблюдалась непривычная ажитация — вдруг пожаловал сам фельдмаршал. Поприветствовав солдат традиционным вопросом: «Как служится, орлы?», Миних вместе с адъютантом проследовал в сопровождении всего командного состава в обер-офицерский двор.

Узнать, что произошло, Алексею не довелось, поскольку пора было заступать в караул. Сегодня их с Зубовым пост располагался у подножия парадной лестницы. С вечера всё было, как обычно, но около двух часов ночи вдруг началось странное. Сперва мимо пробежал поручик Чирков, командовавший в этот день караулом, и вскоре во дворец вошёл Миних. За ним адъютант и несколько офицеров. Алексей с удивлением заметил, что это были офицеры, не занятые нынче в охране дворца. Быстро и ни на кого не глядя, фельдмаршал проследовал в сторону личных покоев императора и его родителей. Очень бледный Чирков шагал следом.

Прошло минут десять, и мимо поста вновь пробежал начальник караула — от обычной его вальяжности не осталось и следа. А после случилось нечто уж и вовсе несообразное: все караульные офицеры следом за Чирковым потрусили в направлении императорской спальни. Алексей с Никитой встревоженно переглянулись.

Минуло ещё с четверть часа. Со стороны внутренних покоев слышались неясный шум и неразличимые голоса. И вдруг раздался дружный рёв: «Да здравствует император! Виват!», и по дворцу со всех сторон зазвучали быстрые шаги.

Стоявшие у лестницы Ладыженский и Зубов с возрастающим изумлением наблюдали, как отовсюду к дверям спешат офицеры в сопровождении снятых с караула гвардейцев. Толпа вывалила на улицу. Одним из последних мимо пробежал сам Миних. Несмотря на неюные лета, двигался фельдмаршал легко и стремительно. Уже пройдя мимо, он вдруг обернулся, окинул внимательным и, как показалось Алексею, оценивающим взглядом, его и Зубова и обратился к Никите:

— Кто таков?

— Рядовой Преображенского полка Никита Зубов! — отрапортовал тот, браво тараща глаза.

— Следуйте за мной. А вы, — приказал он Алексею, — оставайтесь на посту.

И торопливо зашагал к выходу. Зубов, на секунду замешкавшись, бросился догонять графа — шаг у главнокомандующего был широкий.

Через пару минут во дворце воцарилась тревожная тишина.

* * *

Некоторое время Алексей стоял на положенном месте, напряжённо размышляя, а потом, вдруг решившись, быстро и неслышно взбежал вверх по лестнице. Наверху он свернул не