Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

любовь?! Где! Твоя! Любовь! Ты говорила, что готова разделить со мной бедность и скитания! Что же произошло? Куда улетучилась твоя решимость?

— Твое предательство убило ее! — завопила я яростно.

— Это отговорки! Кто любит, тот любит всегда, не страшась никаких трудностей!

— Так чего ж испугался ты, когда папаша твоей невесты пригрозил тебе?!

Ноги мои поскользнулись на обледеневшей тропинке меж камнями. Я повисла на руке Йена, но он снова вздернул меня вверх, заставил подняться.

— Я не пойду с тобой, я не хочу! — повторяла я.

— Зато я этого хочу, — зло огрызнулся он.

— Зачем?! Зачем я тебе?!

Он обернулся ко мне и зло взглянул в глаза.

И я поняла его взгляд так, как безошибочно понимают наступление утра.

Ему нужно было существо, близкое существо, но запуганное и покорное.

На ком он мог бы вымещать свою злобу и показывать свою власть.

Тот, кто боялся бы его и боготворил, называя хозяином.

— Я никуда не пойду с тобой, — четко и твердо проговорила я.

— Тогда я убью тебя тут, рядом с ушастым! — пригрозил мне Йен. — Живо шевелись!

Он снова нетерпеливо дернул меня за руку. Но я вцепилась зубами в его ладонь, за так, что хрустнуло, и рот мой наполнился солоноватой кровью.

Йен завопил и отпихнул меня, что есть сил, чтоб избавиться от острой боли.

И я покатилась по дорожке, вниз, к дерущимся.

* * *

Двое разбойников сначала и не заметили, что Йен удрал и оставил их с эльфом.

Они куражились, чувствуя свое превосходство, кружась вокруг слабого соперника.

— Ты гляди, — восторженно воскликнул один дурак, — Темный стоит перед нами на коленях! Какой необычный день!

— Будет что рассказать внучкам в старости, — хохотнул второй. — Попивая у камина пиво!

Он хотел еще поглумиться, но не успел.

Слабый эльф вдруг черной тенью взметнулся, подскакивая на ноги.

Его серебряный посох прочертил сияющий круг над его головой и обрушился на разбойника. От этого страшного удара дубина в руках человека треснула, а сам он заорал от боли в плечах, будто в него молния попала.

Но удар все ж сдержал, хоть для этого ему пришлось напрячь все силы и рухнуть на колени перед эльфом.

— Он руки мне сломал! Руки! — выл он, пока второй, скача неряшливой жабой по запорошенным снегом камням, нелепо тыча в сторону эльфа большим разбойничьим ножом.

Но эльф сделался неуловимым, как дуновение ветерка.

И нож не попал даже в полы его развевающегося плаща.

Этому второму повезло чуть больше. Эльф не пришиб его сразу же.

Хотя страху он натерпелся еще больше, чем его товарищ.

Страшный эльфийский посох, словно пика, рвался отточенным лезвием к разбойничьему горлу.

А раненный эльф, минуту назад переводящий дух, стоя на коленях, вдруг сделался неуловимым, стремительным и мощным, как лавина, сходящая с гор.

Металл звенел о металл, человек пятился почти бегом, еле поспевая отбивать коварные выпады эльфийской ловкой пики, норовящей ужалить его до смерти.

Эльф бился молча, свирепо, ловко, да так, что его клинок на конце пики истерзал и изорвал одежду на человеке, издергав рукава и ворот, высекая кровавый тонкий рисунок на коже.

И яростно сверкали синие свирепые глаза Темнейшего, жаждущего больше крови.

— Й-е-е-ен! — провопил разбойник, меняясь в лице. Боль написала ему на теле его ближайшее будущее, и ему стало страшно. — Предатель, Йен! Где ты?! Йен! Помоги! Помоги!

Но ответом ему была тишина.

Второй разбойник, охая и ахая, с трудом поднялся из снега.

Одна рука его, верно, точно была перебита и висела плетью. Пальцы распухли и посинели.

И треснувшая дубинка теперь была просто расколотой деревяшкой.

Но до него дошло, наконец, что эта заварушка для них может плохо кончиться.

Но, в отличие от Йена, в его душе еще были живы понятия о чести и о дружбе.

И он бросился выручку к своему товарищу, взревев и угрожающе размахивая обломком своей дубины.

Вместе они навалились с угрожающим ревом на эльфа. Их оружие скрестилось, и на миг они были близко-близко, лицом к лицу, глаза в глаза. И металл скрежетал о металл эльфийского посоха.

— Ушастый мозгляк, — прохрипел раненный с ненавистью. — Я кишки твои выпущу и на твою палку намотаю!

Эльф ответил им свирепым и презрительным молчанием.

С нечеловеческой, странной для его стройного тела силой оттолкнул он обоих в снег с жутким лязгом оружия, от которого кровь стыла в жилах.

Крутанув посохом, мгновенно и безжалостно обрушил его на голову того, что с ножом.

Острое лезвие раскололо череп, как колун бьет поленья.

Разбойник крякнул и осел, выронив нож из ослабевшей руки.

Второй с воплем ринулся на эльфа, но лишь для того, чтоб налететь грудью прямо на остриё. Оно пробило его насквозь, направленное уверенной рукой, и выскочило у него из спины.

Несчастный умер в броске, как дикий вепрь, напоровшийся на пику.

И вслед за побежденными в снег рухнул и обессиливший победитель, отдавший схватке за меня все свои силы…

Глава 34

— Господин!

Не знаю, откуда у меня взялись силы и дерзость.

Да только я в слезах бросилась к лежащему Темнейшему так, словно это был дорогой и близкий мне человек.

Как же так, как же так?!

Еще вчера он еле двигался. Все, что мог — это действовать руками.

А сегодня все его тело было живо и сильно настолько, что он смог отогнать разбойников, собирающихся лишить меня жизни.

Но после этой победы отчего силы снова покинули его?!

Он умер, отдав все силы в этом бою?!

А если не умер, то не умрет ли сейчас, от стужи?

Я ведь не смогу утащить его обратно в Пень. По крайней мере, путь, которым я сюда добралась, будет не безопасным. А другого я не знаю.

Я упала на колени подле него, несмело коснулась бледного лица.

И на нем тотчас разлились краски жизни. Проступил румянец, губы стали яркими.

— Господин, вы слышите меня? — робко спросила я. — Вам плохо?!

Синие упрямые глаза раскрылись.

Его ладонь накрыла мою.

Пальцы его были горячи.

— Мне хорошо, — ответил он, с удивлением рассматривая меня, будто видел в первый раз, и будто я была великим чудом.

— Хвала небесам! — выдохнула я.

Не знаю, что было в его взгляде. Но от него у меня мурашки пробежали по спине, и сердца коснулась горячая волна, отчего в груди стало томно, жарко и тяжело. Но эта тяжесть была приятной, волнующей.

Будто я получила самый желанный дар.

— Рядом с тобой я оживаю, будто ты отдаешь свою жизнь мне, — сказал