Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Умоляла о чем?! — в страхе вскрикнула я.

— Это ты сама решишь, — ответил он.

И, склонившись, больно куснул меня в плечо с темной, неукротимой хищностью.

Его рука, лежащая меж моих дрожащих бедер, неторопливо двинулась, делая мне хорошо, очень хорошо.

А его рот, приникая к моей пылающей коже, то одаривал меня жадными поцелуями, то рисовал алый узор острыми и внезапными укусами.

Дрожа в его руках, я все сильнее выгибалась, словно тугой лук, потому что Темнейший крепко удерживал мои волосы. То погружаясь в горячее, все нарастающее наслаждение, то вскрикивая от острой быстрой боли от укуса, я томно извивалась, стараясь приникнуть к ласкающей меня руке и получить желаемое.

Но Темнейший не спешил.

Близость с ним была темной, пугающей и порочной.

Я не знала, каковой она бывает, но то, что делал со мной он, терзала мои нервы. Я была словно жертва палача, и каждое действие отдавалось в моем разуме оглушительно и ярко, как вспышка всепожирающего пламени.

Скоро и укусы перестали отгонять разрастающееся, горячее желание, от которого мои бедра стали влажными и обжигающе-горячими.

Дрожа каждой мышцей, вопя от потока пугающих меня ощущений, я старалась плотнее прижаться к его ладони. И пот горячими каплями выступал на моей обнаженной коже.

Темнейший покорил меня.

Словно строптивую лошадь заставил быть покорной и следовать велениям его рук.

Да, я была его рабыней, его служанкой, его собственностью. И в этот миг я наслаждалась тем, что принадлежу ему. И желала стать его настолько, насколько только возможно.

Поэтому первую боль пережила, не двинувшись, раскрывшись, словно цветок.

Лишь протяжно застонала, чувствуя, как он заполняет мое тело.

Полное обладание.

Полное подчинение.

— Моя, — рыкнул он. Его ладонь сжала мое дрожащее горло, и первый толчок был жестким, болезненным и острым. — Ты вся моя. Только моя. Навсегда. Поняла?

— Да, господин, — хрипнула я.

— Не слышу.

Он наградил — или наказал? — меня несколькими сильными толчками.

Страх вперемежку с удовольствием прокатились по моему телу. И все происходящее еще больше стало похоже на темный, бессовестный и развратный ритуал.

— Повтори.

— Да, господин! — отчаянно выкрикнула я, чувствуя, что наслаждение снова наполняет меня. Обжигающее, тяжелое. От которого мое дыхание сбивалось и голос криками рвался из напряженного горла.

— Еще!

— Да, господин! — вопила я, сходя с ума.

Его движения были сильными, отрывистыми.

Его темная магическая сила навалилась на меня, и мне казалось, что он мнет меня, как мелкий цветок в пальцах.

Чтобы мой аромат навсегда остался на них.

Чтобы раздавить меня, растереть в порошок, уничтожить хлещущим через край удовольствием.

И создать заново, своей страстью и своей любовью, когда наслаждение ослепит меня…

Глава 35

Мы все еще оставались в постели, тесно обнявшись, когда двери с треском распахнулись, и ворвалась Темнейшая.

У меня не осталось ни капли сил, чтобы спрятаться от ее гневного горестного взгляда.

Темнейший уже успел надеть обратно свою тонкую нижнюю рубашку.

Но все равно, с первого же взгляда было ясно, что тут произошло.

Наши переплетённые руки, наши горящие от поцелуев губы свидетельствовали обо всем громче, чем алые пятна на белоснежном белье.

Темнейшая зарычала, словно яростный хищник. Клянусь — она хотела броситься и вырвать из-под нас простыню, чтоб убедиться в своей догадке.

Я в ее присутствии ощущала себя невероятно уязвимой и беспомощной настолько, что и звука произнести не смогла.

Только стыдливо отвернулась, трепеща. Я не хотела, чтоб Темнейшая видела меня, только что лишившуюся невинности, в момент моей наивысшей слабости.

И Темнейший укрыл меня с головой, пряча от ее глаз, одеялом.

А я, сгорая от стыда, лицом уткнулась в подушку.

— Да как же вы могли, Вейлорн Тенебрис! — горестно воскликнула она. — Начать нашу совместную жизнь с такого чудовищного предательства! С измены! О-о-о, позор! Не думала я, что вы способны на такое! Стоило только вам обрести здоровье, как вы прыгнули в постель с низкой, грязной девкой из людей! Я-то считала вас благородным эльфом, в чьих жилах течет не только кровь древних Темнейших, но и их железная воля! Женщины из людей, я знаю, бесстыдно предлагают себя каждому, но я не думала, что вы соблазнитесь на чары одной из них! Я думала, вы выше этого и чтите обычаи Темнейших! А вы… вы оказались способны на такую низкую мерзость! Измена! Измена! Неверность!

— Ваша беда в том, что вы слишком много думаете, — грубо ответил ей Темнейший, неторопливо поднимаясь с постели. — Думаете и решаете за меня. Признаться, и я не думал, что наша совместная жизнь начнется с такого — с непослушания и лжи. Крто вам разрешил ослушаться моего прямого приказа?!

Темнейшая осеклась, услышав это обвинение.

— Вы требуете от меня благородства и почитания древних традиций, а сами плетете грязные интриги и хитрите, подобно базарной мошеннице, — продолжил Темнейший. Голос его загремел от еле сдерживаемого гнева. — В каких традициях сказано, что можно ослушиваться воли своего Темнейшего Господина и делать то, что он запрещал? Кто внушил вам, что ваши желания выше моих? Кто разрешил вам поднимать руку на мою служанку? Я же ясно сказал — я не хочу, чтобы ей причинили вред. Так кто позволил вам покушаться на ее жизнь, Элениэль?

— Ее жизнь! — со смехом воскликнула эльфийка, хотя с ее ресниц падали светлые, как жемчуга, слезы. — Как будто это какая-то ценность — жизнь грязной прислужницы!

— Для меня все, что принадлежит мне, имеет ценность. Только потому, что это мое!

— Я ваша невеста! Значит, все, что вам принадлежит, становится и моим тоже! — закричала она в гневе. — А значит, я имею право…

— Невеста еще не жена! — взорвался Темнейший, и эльфийка в испуге отшатнулась от него. — Еще не жена! И, вероятно, ею не станете никогда, если посмеете ослушаться меня еще раз! Пень — мой дом, и все, что здесь есть, принадлежит мне, не вам! Так что не смейте, слышите, не смейте распоряжаться даже птицами, что садятся на каменные ветви! Не то я выгоню вас взашей! И вы пойдете пешком до своего дома!

Женщина всплеснула руками, потрясенно усмехнувшись.

— Вы не посмеете! — выдохнула она. — О, нет, вы не посмеете нарушить еще и эту традицию! Она слишком священна, вы не осмелитесь отречься от меня! Я боролась за вас! Я вызволила вас из вечных льдов, я освободила вас от смертельного сна! Вы не сможете, вы не посмеете быть неблагодарным! Я просила, я умоляла Совет! Я стояла на коленях! Я