Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

Бесси яростно сверкнула на меня глазами.

— О, ты пожалеешь! — зловеще прошептала она. — Ты об этом горько пожалеешь!

Глава 37

Бесси собиралась так, словно хотела забрать весь мир с собой.

На кухонном столе, я заметила, лежали тушки жирных кур, немного масла, бочонок с красным вином.

Кто знает, выпросила ли Бесси эти продукты у Темных в обмен на специи — которых у нее не было, и которые она только собиралась раздобыть, выманив из комнаты Юну, — или купила за честную монету, заработанную накануне.

Да только, кажется, она собиралась забрать все эти припасы с собой.

Она чуть не рыдала, стараясь запихать в мешок все тушки, и понимая, что поднять такую тяжесть ей не под силу.

— Оставь это, — резко приказала я, подойдя к ней.

Бесси, разогнув натруженную спину, встала и посмотрела мне в глаза.

Ее взгляд был злым, полным ненависти.

— Это мне принадлежит! — выдохнула она, постанывая. Верно, надорвалась, пытаясь заграбастать все. — Не твое это! Не получишь!

Я пожала плечами.

— Я могу оплатить это, — в моем кармашке звякнули заработанные монеты. — Нести серебро в кармане легче и приятнее, чем тяжесть в мешке на собственном горбу. Ну, так что?

— Не получишь, — пропыхтела она упрямо.

Она не столько хотела забрать свое, сколько жаждала всем сердцем, чтоб сегодня у меня не было ни единого шанса приготовить еду для Темных.

Хотела, чтоб ее мечта не досталась мне.

— Я могу и приказать все оставить мне, — мой голос окреп, прозвучал жестко. — Кажется, об этом ты забываешь?

И она в отчаянии и досаде кинула об пол мешок, набитый добром.

— Ах, чтоб тебя!.. — просипела она. утирая красное и мокрое от слез и пота лицо. — Быстро же ты сообразила, что такое власть!..

— Оставь, — не обращая внимания на ее причитания, велела я. — За все это я дам тебе пять серебряных монет.

— Думаешь, это стоит всего пять серебряных? — усмехнулась Бесси. — Десять! И ни монетой меньше!

— Пять, — отрезала я.

— Да ты хуже разбойника с большой дороги! — шипела Бесси с ненавистью. — Конечно, устроилась на тепленьком местечке, которое я приготовила! Вычистила, отскоблила! Привела в приличный вид! Зазвала Темных! Накормила их! Если они повадятся сюда захаживать, если таверну открыть, то этим делом можно прокормить себя! И не придется бегать по всему Пню по велению Темных! А твоей жалкой подачки хватит мне лишь для того, чтобы кое-как добраться обратно! И даже устроиться там хорошо не выйдет! Но тебе ведь все равно, полагаю?

— Эту птицу мне еще предстоит ощипать и выпотрошить. К тому же, все тяготы, связанные с лечением и уходом за сестрой, на мои плечи ложатся. Тебе-то это все равно, полагаю? Вот и мне все равно.

— Все равно не справишься! — на лице Бесси засияла злорадная улыбка. В глазах сверкнуло торжество. — Не успеешь! Да и приправы ты не знаешь! А Темные не станут есть, если пища им покажется незнакомой или не вкусной!

— Это уже моя забота, — ответила я сухо. — Бери деньги и уходи. Быстро.

Бесси, отчаянно ругаясь, схватила предложенные деньги, и убралась так быстро, на сколько были способные ее ноги.

А я осталась — в пустой холодной кухне, с морем работы, совсем одна.

Можно было, конечно, воспользоваться знаками, подаренными мне Темнейшим, и отказать Темным в ужине. Они б и слова не посмели сказать. Ушли бы, не посмев ничего требовать.

И остались бы голодными после трудового дня.

И больше не вернулись бы.

А я осталась бы просто служанкой, без своего места. Может, меня б и не гоняли из угла в угол, чтоб я выполняла грязную и тяжелую работу. Но я б совершенно точно была б без своего угла, словно бездомная. И кто знает, как и чем я питалась бы, не имея своего дела.

Поэтому не в моих интересах было отказывать им.

Упрямо сжав зубы, стараясь не позволять отчаянию завладеть мной, я первым делом растопила печь, чтоб вернуть тепло и свет.

Огонь весело заплясал на поленьях.

Теплые блики легли на пол, на чисто вымытую и отскобленную деревянную мебель, и сразу стало уютнее.

Я проведала Юну.

Та спала зыбким тревожным сном. Тело ее снова пылало огнем, и я положила ей на лоб холодный компресс.

Он помогал, но жар скоро возвращался снова.

Значит, мне придется, помимо работы, еще и бегать менять компресс. Этого только не хватало… Спасибо Бесси!

Птичьих тушек было много. Прям, очень много. Не знаю, как Бесси рассчитывала их утащить. Это было не под силу и здоровому мужчине! Наверное, сегодня пообещалось прийти много гостей.

И ощипать их все, а потом зажарить на вертелах предстояло мне одной.

От одного вида такого большого объема работы у меня сердце сжималось.

«Ничего, — твердила я себе. — Ничего! Главное — успеть тушки разделать. Начну жарить их по две, по три… Пока одни пекутся, я обработаю другие… Бесси-то явно собиралась Юну заставить работать. Но мне на помощь Юны рассчитывать не приходится».

Я поставила на огонь огромный котел. Чтоб ощипать птицу, мне нужно было побольше кипятка!

В другом котле, пожалуй, в самом большом, мне предстояло приготовить маринад для птицы.

Ох, как я сожалела теперь о том, что не была достаточно внимательна, когда Бесси готовила мясо!

Пока закипала вода, я перебирала в своей комнатке банки с приправами, принюхиваясь к каждой из них.

Мне кое-как удалось выбрать те, что Бесси использовала.

Да еще Юна, пришедшая в себя от моего шебаршения на полках, открыла глаза.

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Ничего особенного, детка. Приправы к ужину. Сегодня придут Темные, нужно постараться приготовить им птицу. Ну, кажется, все!

Я собрала банки, намереваясь отнести их на кухню.

— Не все, — возразила Юна. — Там, позади, на самой высокой полке, стоит глиняная пузатая банка. Бесси из нее брала еще. Совсем чуть-чуть. И тайком, чтоб никто не видел. Наверное, хотела сохранить в секрете. Но я подсматривала. Мне было любопытно, что такого особенного в этих приправах.

Бедняжка, постанывая, приподнялась с постели.

Она была бледна, только на щеках цвели алые пятна от жара.

— Я помогу тебе, — пробормотала она, нащупывая ногами на полу обувь.

— Ох, милая! Тебе бы полежать, — заметила я. — Жар-то у тебя до сих пор держится.

— Ничего, — кротко ответила Юна. — Это ведь не трудное дело. Я разведу маринад точно так, как делала она. Мне она нравилась; такая ловкая, такая умелая. Я-то, глупая, во