Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Но самое сладкое-то нам оставили? — осклабился предводитель этих хищников и ухватил меня за подбородок. Поднял мое лицо к свету, чтоб рассмотреть. — Молоденькая, свеженькая и жирненькая куропатка…

Остальные маниакане расхохотались жутким смехом.

Мне было страшно так, что я едва не заметалась по кухне с воплями.

Но я мужественно подавила в себе это желание и снова смело глянула в лицо мужчине.

— Не смейте меня трогать! — рявкнула я, откинув его руку от себя.

— Ты смотри. Этот мышонок кусается! — прикидываясь изумленным, произнес маниаканен, оборачиваясь к дружкам.

Вид у него был обманчиво-расслабленный. И улыбка не зная.

Это меня и подвело.

Я не успела ни отступить, ни прикрыться.

Он обернулся ко мне, глаза его сверкнули пустым, холодным светом бездны.

Почти не размахиваясь, он влепил мне пощечину, да такую, что я покатилась по полу. Во рту появился вкус крови, а щеку словно пламя обожгло.

— Тварь, — рыкнул мужчина, и его нога в крепком сапоге пребольно ткнула мне в живот. — Как ты смеешь раскрывать свой рот, когда я к тебе обращаюсь?

— Темнейший дал мне это право, — выдохнула я, из последних сил вытягивая из-за пазухи украшение и показывая его маниаканину.

Увидев на моей ладони драгоценный отблеск, маниакане отпрянули от меня, как волки, увидевшие свет огня.

Они и походили на кровожадное зверье, выпущенное из клеток.

И появились тут они не просто так. Темные не позволили б им разгуливать по Пню и мучить служанок.

Ведь Темный лекарь же сказал, что они обязаны о служанках заботиться.

Да и Лию Темный не позволил растерзать…

— Не смей трогать меня! — повторила я, с усилием поднимаясь. — За каждую каплю крови, пролитую без его разрешения в Пне, Темнейший с тебя спросит!

— Что ж, — протянул маниаканен, рассматривая ненавистный ему драгоценный запрет, — тогда я вспомню манеры и буду нежнее.

Он ухватил меня за шиворот, встряхнул как следует и поставил на ноги.

— Быстро, — прошипел он страшным, полным ненависти голосом, — неси нам жрать! Что это за кухня такая, где я после трудного дня не могу поесть?!

И он грубо толкнул меня к печи, да так, что я полетела, чуть снова не упав.

Что ж, пришлось отдать маниаканам наш ужин, который они растерзали и сожрали, едва не передравшись. Ну точно, как оголодавшие волки. Хотя, пожалуй, волки ведут себя с большим достоинством.

А эти порой похожи на лишенных разума.

Голодные, злые, с пустыми глазами.

— Шевелись живее! — рявкнул маниаканен, громыхнув по столу тяжелой кружкой. — Тащи вино!

— Вина больше нет, — тихо ответила я.

— Так нагрей воду и завари трав! — рыкнул он. И, порывшись в кармане, вдруг достал монетку и показал мне. — И я, быть может, оплачу твои услуги!

— О! — вклинился второй. — А может, если ей денег дать, она сама нам даст… сладенького?

Они снова грубо и громко расхохотались.

— Я не продаюсь, — с достоинством ответила я.

Маниаканен прищелкнул языком.

— Подумай, как следует, — произнес он с пугающим очарованием в голосе. Господи, он что, пытается меня соблазнить?! — Такого мужчину, как я, встретишь не часто. Такой любви ты не пробовала никогда.

— И не жажду попробовать, — огрызнулась я.

— М-м-м, красотка! Ты просто лишаешь меня возможности щедро одарить тебя за что-либо, — усмехнулся маниаканен. — Еды у тебя нет, вино кончилось… купить нечего. А вот твоя одежда, — вдруг усмехнулся он. — Она-то продается? Я щедро заплачу за твои штанишки. Давай-ка, выпрыгивай из них!

И он звонко щелкнул монетой о стол.

— Нет-нет-нет! — закричала я, прижимая руки к груди, к сошедшему с ума от ужаса сердцу.

Я поняла, зачем маниакане явились сюда.

И все их разговоры — это всего лишь игра. Нравилось им пугать меня. И смотреть, как я бледнею от ужаса, делая вид, что я ужасно храбрая.

— Оп-па!

Один из них сдернул с моих волос чепчик и бросил монету на стол. Монета сверкнула золотом. Однако…

— Смотри, девка! — восхищено воскликнул маниаканен. — Твою дешевую косынку оценили так дорого! Ты никогда таких денег не заработаешь, если и дальше будешь продавать своих тощих цыплят! Ну, соглашайся! Снимай свои одежки, милая!

И он тоже бросил на стол золотую монету.

А подкравшийся сзади негодяй дернул завязки моего фартука и содрал его с меня.

Я закрутилась, крича и руками прижимая к телу одежду.

Меня объял такой ужас, что, казалось, кровь закипела у меня в жилах.

— Давай, не ломайся! — тянул маниаканен, глядя на меня жуткими мертвыми глазами. — Плачу пять золотых за правый чулок!

И он ссыпал жадно заблестевшее золото на столешню.

С хохотом и воплями маниакане кинулись на меня.

Их руки терзали подол моего платья, больно хватали меня за бедра.

Я сопротивлялась изо всех сил, вопя и плача.

Мне было страшно и омерзительно, как никогда.

Я понимала, что сейчас эти мерзавцы разденут меня догола, сыпля золото на стол.

И сделают все то, зачем их сюда прислали, и для чего дали денег.

Это ведь все не случайно — вырвавшиеся из своей клетки животные, золото в их карманах. Откуда б ему водиться у рабов?

— И десятку за юбку! — выкрикнул маниаканин, когда его дружки свалили меня на поли стащили с моих дрыгающихся ног чулки.

Грубые лапы больно хватали меня, тискали и мяли.

Я задыхалась от животной вони этих чудовищ, от их похотливого сипения, от страха и навалившихся на меня тел.

В глазах потемнело.

И в этой грязной и жуткой возне я отчаянно хотела только одного: выжить.

Глава 40

Я слышала, как мерзкие скоты хохотали.

Как звенели пряжки распускаемых ремней, как нетерпеливо трещала одежда, от которой они избавлялись.

Еще миг — и самое страшное свершилось бы. Но…

— Во-о-он!

Двери моей комнатки внезапно распахнулись, и оттуда выскочила Лия с ведром ледяной воды.

Наверное, она не соображала от страха, что делает.

Но совесть не дала ей бросить меня в беде.

Размахнувшись, она что есть сил огрела особо рьяного маниаканена, что навис надо мной угрожающей тенью, полным ведром по голове.

От удара ведро треснуло. Маниаканен осел, тяжкой тушей навалился на меня и затих с голым задом. Я могла лишь кричать, прижатая его телом к полу.

Зато и другие не могли до меня добраться…

Ледяная вода вперемешку с ледяным крошевом и снежным месивом хлынула на нас.

Странно, но маниакане как будто б испугались ледяной воды.

Словно не жили в мертвом, промороженном Пне.

Они повскакивали, хлопая по