Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

Она вышла из комнаты, бледненькая, щурясь от света, как маленький ежик.

— Как вкусно у вас тут пахнет! — с улыбкой произнесла она.

— Сейчас пирог немного остынет, и ты получишь свою порцию, — улыбнулась я. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Неплохо, — ответила Юна, присаживаясь к столу. — Я уже выпила лекарство, так что мне совсем хорошо. Я даже помочь вам готова. Что сегодня на ужин?

— Подадим пироги с картофелем и кусками оленины, — ответила я. — Лия вон режет мясо на мелкие куски. А ты поешь и можешь чистить картошку и лук.

Я уже немного разобралась в приправах. Понимала, какая из них усиливает вкус, а какая дает иной аромат.

Так что в котел с нарезанным мясом вперемешку с луком я насыпала душистого перца, добавила немного чеснока, розовой соли и зеленых истолченных ароматных трав, от которых мясо становилось не только вкуснее, но и сочнее.

Юна и Лия продолжили готовить начинку для мясных пирогов, а я занялась тестом.

Налила теплого молока в глубокую глиняную чашку, чуть подсолила. Разбила туда несколько яиц. Растопила желтое жирное и мягкое масло в небольшом котелке, влила туда же.

Порциями просеивала муку, чтоб та подышала и сделалась тонкой, более рассыпчатой. Потом ссыпала эту муку в миску, полную молока и масла, и перемешивала все это огромной деревянной ложкой.

Тесто вышло густое, мягкое, желтое.

Я мяла его, шлепала ладонями по его блестящими маслом бокам, месила его, чтоб оно стало эластичным и однородным.

Ужасно люблю возиться с тестом; есть в этом какая-то древняя магия. Словно ритуал, дающий силу всем, кто съест испечённое…

Юна, снова захворав, бессильно опустила руки с недочищенной картошкой.

— Ничего, малышка. Мы управимся, — ободряюще сказала я. — Иди, приляг. Выпей только отвару, и поспи чуток.

Юна повиновалась.

А я тревожно вздохнула, утешая себя лишь тем, что сегодня пройдет первый день их трех, что взял на изготовление лекарства Эльф.

— Надеюсь, все будет хорошо! — прошептала я. — Да, обязательно все должно быть хорошо!

Но как только Юна уснула и затихла в комнате, пришла беда откуда не ждали.

За дверями нашей кухни загремели кованные копыта, заржали лошади.

Мы с Лией тревожно переглянулись, и она вдруг закричала:

— Беги! В комнату, через заднюю дверь! Прячься!

Но я как окаменела. И рукой не смогла двинуть.

И только обреченно смотрела, как на кухню нашу врываются Темные Слуги, чтобы схватить меня и потащить вон.

— За что вы ее?! — вопила Лия, в ужасе прижимая руки к груди. — За что?! Что она сделала?!

Ей никто не ответил. Много чести, объясняться с какой-то стряпухой!

— Юна! — закричала я, очнувшись от страха и то шока. — Юна!

Я в отчаянии билась. Хотела увидеть ее напоследок.

Что-то мне подсказывало, что так запросто меня никто не отпустит, и настал мой смертный час.

— Да отпустите же меня! У меня больна сестра! Она умрет без меня! Кто о ней позаботится?! Невинное дитя в чем виновато?!

— Я не брошу ее! — кричала мне в ответ Лия, следуя за нами. — Я вылечу! Господин Сильварис принесет лекарство, и все с ней будет хорошо! Здесь, на кухне, все будет хорошо, обещаю! Не беспокойся об этом! Только вернись!

— Ты обещала! — выкрикнула я в ответ ей, пытаясь обернуться и заглянуть в ее глаза. — Ты пообещала мне это! Поклянись, что исполнишь!

— Клянусь! Клянусь! Ты можешь мне верить! Я не подведу!

Я обмякла в руках Темных Слуг, утаскивающих меня прочь.

Значит, господин Сильварис…

Они и познакомиться успели…

Что ж, это к лучшему. Может, эльф окажется честным и верным, и не бросит Лию. И уж точно вылечит Юну…

Темные слуги меж тем вытащили меня из кухни.

За дверями нас ждал возок — крохотный, с окнами, заколоченными толстыми шипастыми решетками. В него Темные запихнули меня безо всякого почтения.

— Куда вы меня везете?! Скажите, в чем моя вина? — испуганно спрашивала я, но мне не отвечали.

Двери за мной захлопнулись, и я очутилась в почти абсолютной темноте. Лишь в узкие щели меж толстых прутьев решетки пробивался слабый свет.

Возок качнулся, и меня повезли куда-то вглубь Пня.

Почему я так решила?

Потому что становилось все холоднее, и дышать тяжелее. Словно громада мертвого старого дерева давила мне на плечи.

Ехали мы быстро и долго.

Я пыталась сквозь прутья посмотреть, что там, за окном. Как мне потом возвращаться?

Но увидеть ничего не удавалось. Я только в кровь изодрала пальцы да поломала ногти. Тогда отчаяние накрывало меня с головой, и я плакала от бессилия и страха.

И не зря, как оказалось.

Я поняла, что мы приехали, по резкому свету, что вдруг хлынул в мою повозку сквозь щели. В испуге я забилась, как птичка в слишком тесной клетке. Но выхода и спасения не было.

Возок встал. И мои тюремщики тотчас открыли его, вытащили меня.

В страхе я смотрела на здание, к которому меня привезли.

Круглая шапка резной деревянной крыши, массивный купол, поддерживаемый резными колоннами. Из-под него лился ослепительный холодный свет.

А ступени вели вниз, в тревожную молчаливую темноту…

Туда-то и потащили меня молчаливые Темные Слуги.

И там, внизу, на небольшом пятачке ровного пола, за ровным пустым мраморным столом, сидело несколько эльфов в темных и мрачных одеждах. Их склоненные лица были скрыты черными вуалями. И эльфы были похожи на мраморные неподвижные статуи.

Только глаза их сверкали звездами сквозь тонкую ткань.

Лица их были стары. Старые эльфы, о чудо!

Старость их была не в морщинах и не в сухости, не в увядании и не в уродстве.

Казалось, они сами стали частью дерева, частью Пня. Слишком неподвижные. Не живы, но и не мертвы.

А рядом с ними — торжествующая Темнейшая! Элениэль, не скрывающая своего довольства! Следовало бы догадаться… кто ж еще желал бы мне столько зла!

— Зачем я тут?! — испуганно вскрикнула я, крепко удерживаемая Темными Слугами под руки. — Что я сделала?! За что вы меня схватили?

Темнейшая, ликуя, посмотрела на меня свысока.

— Бедное дитя, — произнесла она с лживой жалостью в голосе. — Ты ни в чем не виновата… и все же, ты должна умереть.

— Что?! — заорала я, рванувшись изо всех сил. В глазах моих потемнело. — За что?! Почему?!

— Видите, — хладнокровно произнесла Темнейшая, обращаясь к неподвижным фигурам, замершим за столом. — Она уже сейчас проявляет агрессию, как чумное животное. От нее надо поскорее избавиться, очистить Пень от тлетворного и опасного существа!

— Что?! — закричала я. — Агрессия?! А как же мне