Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Ложь! — кричу я яростно, подскочив на ноги.

Он смеется, глядя на меня.

Темные Слуги снова подхватывают его, насильно ставят на ноги. Он качается, заваливается на бок, и они вынуждены держать его на весу.

Висит в руках Темных, обессилевший, переломанный и избитый, и равно смеется.

Потому что знает — он утащит меня с собой, в небытие и смерть.

Вот зачем он лжет.

Не из-за какой-то особой преданности Темнейшей. Не из-за желания ей услужить.

Я поняла по его жадному взгляду — ему обещали, что напоследок, перед казнью, он сможет прикончить меня. Окажется со мной в запертой наглухо комнате. И никто не спросит с него за то, что он там будет творить…

Его жажда крови так велика, что он согласен умереть, лишь бы удовлетворить эту жажду напоследок.

— Ложь, — в ужасе повторяю я, отшатываясь от него.

— Видите? — вскрикивает Элениэль, торжествуя. — Он признался! Он сделал это! Так чего ждать? Избавимся от этих адептов грязной магии! И чем скорее, тем лучше!

— Но мы еще не слышали, что скажет мой свидетель! — воскликнула я.

— Какая разница, что он скажет? — небрежно отмахнулась от меня Элениэль. — Твое грехопадение подтверждено! Покончим же с ней скорее!

Но неподвижные эльфы за столом не позволили Темным Слугам ко мне прикоснуться.

— Мы выслушаем ее свидетеля, — ответили Темнейшей.

— Вы ей верите? Верите в то, что есть какой-то свидетель?! Мое слово и мои доказательства против слова служанки — разве этого мало?! Я всего лишь прошу искоренить зло!

— Мы дождемся ее свидетеля.

— Сидеть здесь без пищи и питья! — взорвалась Темнейшая. — Сколько еще?! Пока Темные рыщут в поисках несуществующего свидетеля!

— Он существует! — яростно вскричала я. — Поэтому я жива до сих пор!

И Элениэль едва не разразилась бранью и злобной истерикой.

Потому что время шло и шло, и ее план разделаться со мной по-быстрому рассыпался и не потерпел крах.

Сколько прошло еще, я не знаю.

Но вот по стертым каменным ступеням застучали шаги.

Вошли несколько эльфов, и один из них, скинув с головы приметный зеленый капюшон, оказался тем самым лекарем.

— Я пришел по вашему зову, чтобы восстановить справедливость, — произнес он. — Я согласен быть свидетелем служанки.

Перевел взгляд на меня и чуть поклонился мне.

От облегчения у меня из глаз слезы так и брызнули у меня из глаз.

— Слава создателю! — прошептала я дрожащими губами. — Спасибо вам, добрый господин!

Темнейшая смотрела на Сильвариса так, словно хотела его удавить.

— Говори, Темный, — велела она. — Что ты видел? Что там было? Только говори одну правду!

Темный посмотрел на Элениэль так, словно хотел влепить ей пощечину.

Я ощутила себя так, будто очутилась в кипящем котле. Эмоции между этими двумя так и бушевали, хотя эльфы были немногословны и обменивались только взглядами.

— Для этого я и пришел, — ответил Темный гордо и четко.

— Как ты оказался в нужном месте в нужное время? — со сдерживаемым смехом произнесла Темнейшая. — Таких совпадений не бывает! Я в них не верю!

— Я ужинал на этой кухне, — спокойно ответил эльф. Хотя голос его был острее и опаснее лезвия, ведущего красную полосу по нежной коже на шее. — Отойти далеко не успел. Увидел следы маниакан, понял, что они задумали дурное, и вернулся за ними.

— И часто ты преследуешь маниакан, до которых тебе не должно быть никаких дел? — усмехнулась Темнейшая.

Сильварис смотрел на нее прямо, не тушусь, хотя она, по сути, спрашивала с него за то, что он перебил ее посланников, нарушил ее планы. Не дал исполнить ее приказ.

— Мне было дело, — ответил Сильварис.

— Какое?!

— Я знал, что на их пути кухня со служанками.

— Ах, со служанками, — протянула Элениэль издевательски. — Тебе понравилась служанка?

Вопрос был очень плохой. Нескромный. Очень личный. Интимный.

И Элениэль лезла в душу эльфа бесцеремонно, заставляя при всех его признаваться в том, что он самому себе, вероятно, не признавался.

Она хотела смутить его, выставить на посмешище.

Заставить отказаться от того ростка любви, что пророс в его темном эльфийском сердце.

Хотела заставить его отступить. Солгать.

Но не на того напала.

Лекарь оказался крепче, чем ей того хотелось.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Он смотрел так же прямо, не тушуясь.

И мне вдруг показалось, что если б ему довелось стоять между Лией и Темнейшей, он без колебаний нацелил бы свои стрелы в сердце недоброй госпожи.

Как за каменной стеной…

— Понравилась, — спокойно подтвердил он. — Я не хотел бы, чтобы с ней случилась беда. Поэтому вернулся. И поспел вовремя.

— Они не тронули твою служанку? — уточнила Темнейшая.

От этих слов повеяло угрозой.

Темнейшая словно намекала, что теперь может обернуть свои обвинения и против Лии.

Но Сильварис был словно из самой крепкой стали отлит.

Ее угрозы не напугали его.

О, теперь я была уверена — он ни на шаг не отойдет от нашей кухни! И недоброе случится с нами только после того, как у лекаря кончатся его точные злые стрелы, и сам он падет…

— Не тронули, — ответил он спокойно. — Они напали на эту. Моя их не интересовала. Она окатила их ледяной водой, и это дало несколько секунд форы. Затем пришел я и прогнал их.

— Но они были с этой служанкой наедине! — не стерпела, выкрикнула Элениэль.

— Она дралась, а они пытались снять с нее одежду, — спокойно ответил эльф. — Когда все недоброе с женщиной уже происходит, насильника, как правило, уже не интересует, сколько на ней осталось одежды. Нет, они не тронули ее. Не успели.

— Хвала твоей храбрости и внимательности, — с ненавистью выдохнула Темнейшая, глядя прямо в глаза Сильварису.

— Хвала, — ответил он. И по его тонким губам скользнула едкая, чуть заметная усмешка.

Элениэль отступила, прикрыв глаза, и упрямо замотала головой.

— Я не верю, — произнесла она. — Это все косвенные признаки. Свидетельство Сильвариса только подтверждает то, на чем я настаиваю. Девчонка осталась жива, потому что Сильварис поспел вовремя. Но нетронута ли? Нет. Не верю. Нет доказательств этому.

— Есть, — вдруг раздался голос, от которого я вздрогнула и запылала, словно лучинка в костре!

Один их Темных, которых я принимала за слуг, вдруг скинул с головы темный капюшон и ступил в круг света, ближе к столу с судьями.

На черных волосах сверкнул светлый венец с синими камнями. Глаза цвета бурного моря яростно смотрели на Темнейшую.

И все склонились перед Темнейшим, и я тоже, задыхаясь от волнения и почти ничего не видя от слез радости и облегчения!

— Ты-то, Элениэль, должна