Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

обратит внимание? А его брат — я слышала, и он погиб? Тоже твоих рук дело? Ты всех уничтожаешь вокруг Темнейшего, чтобы заменить их? Чтобы он никого, кроме тебя, не видел перед собой? Ты одержима им!

— Глупые догадки глупой девчонки, — надменно ответила Элениэль. — Разумеется, это не так. Никто и не подумал бы меня обвинить в таком страшном злодеянии. А если б обвинил — я легко доказала бы, что чиста. Даже магия не нашла бы на моих руках ни пятнышка крови. Но в одном ты права — я одержима Темнейшим! Я люблю его больше дыхания, что дарует мне жизнь! Я не отступлюсь от него! О, он тебе не достанется! Я придумаю способ избавиться от тебя!

— Интересно, как.

Элениэль презрительно оглядела меня с головы до ног.

— Ты разоделась в бархат и шелка, как важная госпожа, — заметила она. — Но все равно твоя суть неизменна. Ты — служанка! И ею останешься навсегда. А служанок можно менять так же часто, как украшения на своих пальцах! Я подложу под него всех служанок из Пня, и всех дев из вашего города, если понадобится! И твое лицо затеряется в его памяти среди прочих лиц!

От ее гадких откровений меня трясло. Но я старалась оставаться спокойной внешне, хотя внутри меня все кипело.

— Говоришь, что я глупа, а сама совершаешь ту же ошибку, что и привела тебя к краху, — с усмешкой произнесла я. — Снова хочешь положить в постель к Темнейшему служанку, забывая, что она прежде всего женщина. Твоя непомерно раздутая гордыня и твое высокомерие погубят тебя.

Глава 46

Была ли похожа та церемония, что устроил Темнейший, чтобы познакомить весь Темный Мир со мной, на свадьбу. Да; несомненно. Хотя назывался этот праздник приемом в честь выздоровления Темнейшего.

И уж точно это не была похоже на то мрачное действо, на котором я вынуждена была танцевать с князьями в грязном платье измученной работой служанки.

Да и лица князей, что мне кланялись теперь, были куда приветливее.

И мою руку они брали с почтением, а не с натянутой холодностью.

Темнейший был милостив ко всем, радушен и щедр. Он всем выказывал свое расположение, и эльфы были рады такой перемене в настроении Повелителя.

Мой темный наряд, расшитый серебром и черными блестящими камнями, был очень мне к лицу.

Темные слуги, разодетые в парадные одеяния, под руки свели меня по огромной широкой лестнице в зал, полный гостей, и провели до самого трона, где меня ожидал Темнейший.

И он стоя ожидал меня.

Грозный, прекрасный и радостный.

Сердце мое уходило в пятки, когда я смотрела в его светлое лицо.

Я не чуяла под собой ног и дыхание мое то и дело сбивалось. Я лихорадочно соображала, а веду ли я себя как положено. Что я, простая городская девушка, знала о том, как быть королевой? Как вести себя подле повелителя?

Одно лишь меня успокаивало: думаю, ни одна из королев этого не знала этого до того, как стала королевой.

Трона мне не полагалось. Но рядом с сидением Темнейшего для меня поставили кресло и удобную скамеечку для ног.

И я с комфортом устроилась рядом с ним, по правую руку.

Темный Слуга, постукивая церемониальным жезлом об пол, громко объявлял имена гостей, пришедших поздравить Темнейшего. А названные подходили к подножию его трона и кланялись — сначала ему, затем мне, с неменьшим почтением.

И, самое главное, в знак признания они преподносили мне подарки.

Темнейший благосклонно наблюдал, как я их принимаю, то, как его подданые стараются порадовать его женщину. А значит, и удирать в грязь лицом было нельзя. И эльфы преподносили мне действительно ценные вещи.

И я радовалась им, как девочка, хоть и старалась вести себя сдержанно.

Но красота драгоценных украшений, венцов, золотых гребней для волос так трогала мое сердце, что я иной раз не могла скрыть вздоха искреннего восхищения.

Более всего я обрадовалась совершенно необычному подарку — большеглазому маленькому олененку.

Он был совершенно ручной. Не боялся рук и потянул мокрый нос к предложенному угощению.

Я осторожно обняла его за шею, а он тыкался мордочкой, отыскивая в моих ладонях еще кусок яблока. Это было так трогательно, что я рассмеялась и поцеловала зверька в лоб.

Темнейший, глядя на мою радость, улыбался.

И эльфы, преподнесшие дары, тоже начинали улыбаться и переглядываться. Кажется, кто-то заговорил, что у них появится благостная и добросердечная госпожа.

И радость каким-то особенным звуком, вздохом пронеслась над головами.

Было еще много даров. Все то, чем было богато подземное Темной царство, было предложено мне. И драгоценные камни, и золото, и серебро. И изысканное эльфийское оружие — крепкие луки со стрелами, охотничьи великолепные ножи с выточенными из лучшего дерева рукоятями и лезвиями, острыми и светлыми, как лучи луны.

И даже нефритовые кубки, что по поверьям меняют цвет, если в них нальют яда.

И питье нам с Темнейшим преподнесли именно в таких кубках.

Мы держались за руки, обменивались радостными взглядами, и я все чаще смеялась от счастья и радости, глядя, что в зале нет недовольных лиц. Признаться, это заботило меня больше всего.

Да, Темнейший мог заставить всех поклониться мне, но признать и принять — это зависело не от него. Однако, сейчас я чувствовала, что недовольных выбором Владыки не было. Все знали, почему именно я рядом с Темнейшим — потому, что своей любовью разбудила, оживила и излечила его. И все больше праздник походил на свадьбу.

Поздравления становились все более прозрачными, и нет-нет, да проскальзывали пожелания о многих детях. О наследниках.

Вот отчего мне дарили оружие. Сама-то я вряд ли смогла бы натянуть тетиву. Но будущие сыновья Темнейшего должны были это уметь делать наверняка.

Я заливалась краской, голова моя кружилась от невероятности всего происходящего. И когда Темнейший повел меня в круг, танцевать Первый Танец, в мелодии, что заиграла, я узнала гимн для новобрачных.

Розовые лепестки осыпали нас, светлыми пятнами лежали на благородных тканях наших черных одежд. Эльфы славили Темнейшего, зал был полон золотого света, ярко вспыхивающего на зеркалах и темных стенах из благородного дерева, мрамора и опалов.

И мы кружились, кружились и кружились, безмерно счастливые, смеющиеся и влюбленные, пока Темный Слуга снова не ударил в пол церемониальным жезлом и срывающимся от волнения голосом выкрикнул:

— Первая вода из Сосуда Вечности!

Темнейший встал, как вкопанный, и я, немного испуганная, прижалась к нему.

— Что это значит? — тревожно спросила я. — Что это