Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

Вейлорн недобро усмехался.

— Я выжму его, как переспевшую сливу, прямо в зале совета, чтобы он своими гадкими чарами испачкал их сияющие одежды! — прорычал он. — И тогда никто не посмеет принудить меня жениться на Элениэль! Да и вообще никто ни к чему меня принудить не сможет!

Глава 48

Во дворец мы вернулись в смешанных чувствах.

Конечно, мы побыли вместе, и это наполняло нас радостью. Но Элениэль… Ох, это имя занозой пронзало наши мысли!

Как я боялась встретить ее по возвращении! И она не преминула появиться.

В зале, где нас встретили Темные Слуги и приняли у нас одежду, где для нас накрыли стол, чтоб мы подкрепились с дороги, с треском распахнулись двери.

И вошла она — само воплощение беды. Элениэль.

Как всегда, прекрасна, решительна и неумолима.

Одержима.

И в руках ее была плеть…

— Мой господин, — произнесла она звенящим, как хрустальный колокольчик, голосом.

Вейлорн нахмурился, резко обернулся к ней.

— Я же не велел попадаться мне на глаза неделю! — раздраженно прорычал он.

— Но прошло уже десять дней, — произнесла Элениэль. Ее взгляд оставался ясным и безмятежным, словно она даже не подозревала о недовольстве Владыки.

Будто он не сердился на нее вовсе… Никогда.

И эта ее ненастоящая радость, деланное спокойствие раздражали более всего.

— Чего тебе нужно? — недобро рыкнул он.

Элениэль, сияя ясным, слишком безмятежным взглядом, протянула ему плеть на вытянутых руках.

— Мой господин, — произнесла она голосом, полным нетерпеливой, страстной дрожи. — Я признаю свою вину и твое право меня наказать. Я — твоя собственность, самая верная твоя слуга. Бей меня; только так я могу искупить свою вину перед тобой.

— Что еще?! — Вейлорн так и отпрыгнул от нее. Не коснулся плети. — Что ты еще придумала?! Что натворила?! В чем твоя вина?!

И это мне показалось странным.

Ведь дал же он оплеуху Элениэль. Отчего теперь не желает даже слышать о наказании?!

Элениэль же наступала на него, как призрак.

Все с тем же ясным, безмятежным взглядом и легкой улыбкой на алых лаковых губах.

— Я признаю, — звонко произнесла она, — что дала тебе служанку, пренебрегая всеми правилами и тонкостями обора. Оттого ты связан с нею и слабеешь, когда она далеко. Моя поспешность, мое желание поскорее пробудить тебя привело к тому, что ты немощен. В этом моя вина. И ты вправе наказать меня.

И она снова протянула ему плеть.

— Я не немощен, — яростно прошипел Вейлорн. — И тебя не трону. Этой плетью — нет, не коснусь. Только свою жену Владыка вправе наказать так. А ты не моя жена. И признавать тебя раньше времени таковой хотя б побоями, я не желаю.

Элениэль усмехнулась. Краешки ее губ чуть дрогнули, а в глазах разверзся поистине ад.

— Это то, что я хотела услышать от тебя, Владыка, — промурлыкала она. — Я, конечно, хочу быть твоей, но жить-то я тоже хочу. И ничуть не меньше. А ты в гневе можешь даже медведя забить насмерть. Я хотела убедиться, что нахожусь в безопасности.

И она снова ясно, открыто улыбнулась, вот так запросто раскрывая свои коварные планы.

— Однако, — небрежно помахивая плетью, продолжила она, отходя от Темнейшего, — это не отменяет моей вины. Не желаешь меня наказать — что ж, это твое право. Но исправить мою ошибку никогда не поздно. Я отправляла гонца в Совет, спросить их мнения. И они ответили — надо всего лишь выбрать правильную служанку. И подложить ее тебе, Владыка. И ты излечишься от немощи. И не будешь нуждаться в постоянном присутствии этой девчонки. Ты обретешь силу. Ты избавишься от зависимости. Ну, что скажешь?

Элениэль, мягко улыбаясь, с вызовом смотрела в глаза Темнейшего.

И, признаться, я на миг испугалась.

Да, рядом со мной Вейлорн всегда был полон сил и здоров.

Я была словно лекарство для него.

Но вдруг… вдруг он захочет жить свободно?

Дышать и существовать без моего обязательного присутствия?

Вдруг эта зависимость станет ему в тягость?

Вдруг… вдруг он согласится лечь с другой?!

И Элениэль предлагала ему это при свидетелях. Так, словно меня рядом с ним не было. Словно я не стояла тут и не слышала ее гадких речей. Словно я была вещь, от обладания которой так легко отречься!

И его согласие — если таковое вдруг случится, — свидетели тоже услышат.

И оно понесется по замку шепотками, сплетнями и пересудами.

Как шорох сухих мертвых листьев в осеннем лесу от дыхания ледяного ветра.

И все будут смотреть на меня и знать, что Темнейший от меня отрекся…

Эта мысль была для меня как пощечина. Она выбила дыхание из моей груди и высекла слезы из моих глаз.

От боли, что разлилась в моей груди, я и звука не могла издать.

«Надо быть сильной!» — шептал мне разум.

А сердце колотилось часто-часто, ожидая слов Темнейшего как приговора.

— Нет! — выкрикнул он, и у меня невольно вырвался вздох облегчения. — Я не хочу никакую другую служанку!

— Но все уже решено, — тем же ясным, смиренным голоском произнесла Элениэль.

И мне захотелось вырвать у нее из рук эту чертовы плеть и рассечь безмятежное лицо эльфийки, которая таким прекрасным голосом говорит такие гнусные вещи!

— Совет настоятельно советовал это сделать в ближайшее время, — продолжила она. — И чем быстрее, тем лучше. Иначе — кто знает, кто знает, какие последствия будут у моего неверного выбора… Быть может, ты станешь смертен, как любой человек. И твои красота и сила угаснут через какие-нибудь жалкие пятьдесят лет.

— Мне все равно, — огрызнулся Темнейший. — Лучше угаснуть, чем жить по твоей указке!

— Не я тебе приказываю. А Совет, — так же раздражающе-звонко и спокойно ответила Элениэль.

Пальцы Темнейшего страшно сомкнулись на горле эльфийки. Одним взмахом он припечатал ее к стене, пригвоздил спиной, так высоко, что она могла лишь кончиками пальцев цепляться за пол, хрипя от удушья.

— Кто ты такая, — прорычал Темнейший, — чтобы озвучивать то, что хочет Совет?! Кто назначил тебя устами Совета?!

— Разве… ты… не узнаешь меня, — прохрипела Элениэль, глядя в его страшные разъяренные глаза. Она покраснела от удушья, глаза ее налились слезами. Но лицо все равно оставалось неестественно-спокойным. — Это же я… твоя нареченная невеста… Элениэль. Твоя будущая жена.

— Ты упрямая преследовательница, — рявкнул Темнейший, тряхнув эльфийку. — Одержимая и безумная! На все мои «нет» ты отвечаешь своим эгоистичным упрямством! Отчего ты не слышишь, что я говорю тебе?! Отчего не хочешь принять?

На покрасневшем лице