Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Слишком много чести, — небрежно ответила Темнейшая, — с тобой объясняться…

Тут вдруг словно ожил один из сидящих за столом.

Темная вуаль, которой было закрыто его светлое, как звезда за облаками, лицо заколыхалась от чуть заметного вздоха.

— По закону, — прошелестел тихий-тихий и спокойный голос, — каждый осужденный должен знать, за что его отвергает Пень.

Темнейшая даже зарычала от злости.

Черты ее красивого лица исказились до неузнаваемости.

— Маниакане! — выкрикнула она, словно обвинение. — Ты обвиняешься в связи с ними! Они касались тебя! Ты была с каждым из них! Они заразили тебя темным злом из недр, ты должна быть убита!

— Ложь! — отчаянно закричала я. — Маниакане не коснулись меня! Я всего лишь получила от них оплеуху да пару синяков, но ни один из них не стал моим мужчиной! Не один!

Темнейшая устало усмехнулась.

— Как будто хоть одна из маниаканских подстилок призналась в том, что спала с этими животными, — пробормотала она.

Но я не унималась.

Сердце мое яростно колотилось, и я действительно готова была сражаться.

— Если это суд, — закричала я, — если меня судят и решают мою судьбу, то должны быть доказательства! Свидетели! Вы же мните себя лучше и честнее людей! А даже у людей осужденный имеет право защищаться!

— Моего слова более чем достаточно! — выкрикнула яростная Элениэль. — Кто ты, девчонка, помеченная нечистью — и кто я?!

Но тут снова чуть шевельнулись тени эльфов за столом.

— Доказательства, — через силу прошелестел один из них. — Свидетели. Это справедливо…

От злости Элениэль даже зарычала от злости.

О, она здорово рассчитывала на то, что ей удастся отделаться от меня по-быстрому. А мне мое чутье говорило, кричало — тяни время! И выиграешь жизнь!

— Они сбегали из-под замка! — яростно выкрикнула Элениэль. — Они были возвращены и под пытками признались в том, что сотворили! Именно поэтому ты тут! Вот мои доказательства, вот мои свидетели! А что можешь предоставить в свое оправдание ты?

— Лекарь, господин Сильварис. Он спас меня от ваших рабов. Он может подтвердить, что они не успели меня коснуться, — вдруг отчетливо произнесла я.

Неожиданно для себя самой.

— Сильварис?.. — пролепетала Элениэль, сбитая с толку моими словами. — К… какой Сильварис? Кто это? Как ты узнала имя Темного? Кто тебе его сказал?! Она лжет, лжет! Тянет время! Откуда Темный узнал бы о нападении? Как защитил бы, если это было внезапно? Он что, охранял тебя? Какая чушь! У него свои дела и обязанности, он не должен сидеть подле тебя, нет!

Она растерялась.

Не знаю, как маниакане объяснили ей свою неудачу. Да и признались ли вообще в ней.

Только глаза ее сделались злы.

Она рванула было наверх, к своим слугам, что ее ожидали.

Но Темные Слуги преградили ей путь, скрестив копья.

— Из Храма Правды уходят только после окончания суда, — произнесли эльфы, сидящие за мраморным столом.

— Мне нужно отправить посланника за своим свидетелем! — резко бросила Элениэль. — За тем, кто напал на эту девчонку! Он в моем доме, заключен в подвал!

— Почему он не мертв?! — вскликнула я. — После того, что он сделал, он же должен быть мертв?!

Элениэль злобно глянула на меня.

О, верно, это животное в человеческом обличье было ее верным слугой!

И готово было сотворить еще немало гадостей по приказу Элениэль!

Остальные-то, наверное, уже покоятся где-нибудь в холодной трещине в Пне.

А этот скот жив…

— За ним послали, — последовал ответ от судей.

— Мне нужно…

Думаю, она хотела послать и убийц за лекарем.

В отчаянной попытке очернить меня, заставить судей привести приговор в исполнение тотчас же, она готова была и Темного Слугу убить!

Одержимая…

Тут я подпрыгнула от страха, потому что от этого лекаря не только моя жизнь зависела! Но и Юны!

Но судьи лишь покачали головами.

— Мы все останемся тут, пока не явятся свидетели и пока правда не будет всем очевидна, — пошелестело от стола.

— А если свидетелей будут искать годы?! — проорала неистовая Элениэль в досаде.

— Мы будем ждать.

Она забегала, как тигрица по клетке, яростно сверкая на меня глазами.

Ох, как мне было неспокойно! Как страшно!

Хорошо, что ее мерзкий служитель не мог добраться до лекаря…

Хорошо, что Элениэль не могла отдать такого приказа!

Хотя… кто знает, на какие злодеяния она еще отважилась? Если исполнитель не мертв, как предписывал закон, Элениэль могла отдать приказ убить лекаря уже давно!

Глава 43

Темнейшая готова была растерзать меня за вынужденное ожидание.

Она нервно металась по залу, словно это ее собирались казнить, а не меня. Словно это ее жизнь висела на волоске, а не моя.

Я же без сил опустилась на пол, привалилась плечом к стене и забылась тяжелым, рваным сном.

Сколько времени мы провели в этом странном холодном месте? Я не знаю.

Сквозь сон я лишь могла сожалеть, что последние мгновения моей жизни могу пройти здесь. В бесполезном и безрадостном существовании.

Я дремала, а мне казалось, я вижу расхаживающую туда-сюда Темнейшую и слышу звук ее шагов.

А потом в эти видения начали вплетаться другие, пугающие и тревожащие. И я проснулась с криком ужаса ровно тогда, когда Темные Слуги втащили маниаканина, одного из тех, кто участвовал в нападении.

Он был как следует избит.

Дыхание его было тяжелым — видно, Темные Слуги тщательно пересчитали его ребра и немного перестарались.

Один глаз заплыл багровым синяком, над вторым было рассечение. Кровь стекала по брови, огибая скулу.

Зато чёрный бездонный глаз весел.

По всему видно, что его пытали. Сама Темнейшая ли, или Темные Слуги — неясно.

Только духа они его не сломили.

Он ухмылялся разбитыми губами, скалил крепкие зубы и походил на плененного демона, не на человека.

— Ты признаешь, — вскричала Темнейшая, едва его завидела, — что овладел этой женщиной?! Говори!

— Да, — нагло, вызывающе и весело ответил маниаканин, вися беспомощно в руках молчаливых Темных Слуг. — Я славно с ней повеселился… Она такая дикая кобылка… еще необъезженная…

Его голос становится тягучим.

Ему трудно дышать, не то, что говорить.

Возможно, это последние мгновения его жизни.

Но он лгал. Говорил то, чего от него требовала Элениэль.

— Говори правду, падаль!

Темные Слуги принимаются добивать его.

Его тело трещит под ударами их копий.

Возможно, они ему все ребра переломали. Поверженный, бессильно растянувшийся на полу, маниаканин харкает кровью.

И все равно смеется. Стискивает кулаки, бережет пальцы.

Словно рассчитывает, что эти пальцы ему на что-то пригодятся…

— Был с