Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— Мерзавка, что натворила!

Они чуть не плакали от отчаяния, отряхивая со своей одежды снежную кашу. Кажется, лед и холод действительно обжигали их кожу, словно пламя. На руках и лицах маниакан появились огромные красные волдыри.

Страшно подумать, во что превратилась голая поясница и зад того, что сейчас лежал в беспамятстве на мне.

Но это отчаяние не помешало одному из них обожженной ладонью влепить Лие крепкую затрещину, сбившую ее с ног.

— Я сейчас шкуру с тебя спущу! А потом нанижу тебя на вертел и зажарю, как эту курицу! — рявкнул маниаканен в ее разбитое лицо. — А потом мы славно поужинаем твоим свежим мяском! Тварь поганая!

Лия, вереща от страха, ползком пятясь то него, забилась в угол.

А обозленные первой неудачей чудовища вернулись ко мне.

Все-таки, верно, им было крепко-накрепко велено довести свое грязное дело до конца…

С меня рывком стащили тело оглушенного маниаканина, и руки другого крепко схватили мою одежду. С треском рванули ткань, добираясь до голого тела.

Красное, покрытое волдырями ожогов лицо зависло надо мной.

Маниаканину было больно, но предвкушение преступления, которое он собирался сотворить, притупляло его боль. Он даже оскалился с удовольствием наблюдая на моем лице ужас и стыд.

Но и он сделать ничего не успел.

Со злым свистом и громким шлепком в его глаз влетела стрела, и садистская ухмылка на его лице сменилась смертельным удивлением.

Вторая стрела, огромная, черная, наверное способная остановить и дикого вепря в броске, вонзилась в удивлённо раскрытый рот маниаканена, откинув мучителя от меня.

С воем и криком я выбиралась из-под обмякшего тела.

А остальные чудовища сбились в углу, ну точно как испуганные кроткие ягнята.

В дверях кухни стоял лекарь в зеленом капюшоне и неспешно вытягивал из колчана еще одну стрелу.

Маниакан было много. Трое или четверо. Эльф — один.

Но ни один маниаканен не посмел и рукой двинуть в сторону эльфа.

Потому что его стрелы были быстрее. И они нащупали бы сердца всех маниакан раньше, чем те достигли б порога кухни.

Лекарь не стал спрашивать маниакан, кто их выпустил, и кто разрешил им находиться тут. Хозяин ведь не допытывается о таких вещах, скажем, у собак.

Он их наказывает за непослушание.

И этот поступил так же.

Выхватив из колчана стрелу, он быстрым шагом пересек кухню, и несколькими злыми ударами отлупил этой стрелой маниакан. Острие ее разрисовало их лица новыми ранами. Маниакане взвизгивали точно как животные. Ничего человеческого в этот миг в их лицах не было. Только животных страх.

От ударов они лишь жмурились, отворачивали лица да втягивали голову в плечи.

Кажется, даже уши трусливо прижимали…

Эльф иссек их люто.

Безмолвно, не говоря ни слова, не крича и не читая проповедей.

Бил столько, сколько ярости вмещало его сердце.

До тех пор, пока под его ударами огромные и сильные мужчины не попадали к его ногам.

И после этого бил тоже.

Думаю, он бы и насмерть их засек.

Но, верно, они не принадлежали ему. Это были чужие рабы; и он не посмел отнять их жизни, остановился.

— Домой! — резко велел он, как велят убираться прочь провинившимся псам.

И пристыженные, напуганные маниакане ползком, пригибая голов к полу, метнулись к дверям. На четвереньках они выскакивали из дверей кухни и исчезали в ночи…

— Почему вы не убили их, господин?! — закричала Лия. — Они же вернутся! Они теперь знают, что мы здесь одни, они обязательно вернутся!

Слова ее были горячи и полны ужаса.

Но эльф остался холоден и спокоен.

Он лишь головой мотнул.

— Не вернутся, — кратко ответил он. — К рассвету они будут мертвы.

— Почему? — выпалила Лия с той же горячностью.

— Потому что не исполнили задания, которое им дала хозяйка, — ответил лекарь и ступил ко мне. Подал руку, помог подняться. Заглянул в мои перепуганные глаза. — А ты смелая, девчонка. Если б не ты, эта служанка тоже была б мертва к рассвету.

Эти слова он адресовал не мне.

Смотрел в мои глаза, ощупывал мои плечи, убеждаясь, что нет повреждений, а сам говорил с Лией.

— Почему? — с ужасом спросила я.

Я что отравлена?! Что за очередная опасность свалилась на мою голову?!

— Потому что никто не захочет иметь дело со служанкой, помеченной маниаканами, — жестко ответил эльф. — Тем более, если до них она принадлежала… другому. Особенно — если она принадлежала другому.

Я вспыхнула от смеси стыда и гнева.

— Разве моя вина, вина женщины в том, что они собирались сделать?! — горько выкрикнула я.

Эльф безразлично пожал плечами.

— Но они заразили б тебя своей ледяной тьмой, — спокойно ответил он. — Ты стала б одержимой, как они. Такой же жестокой и порочной. А злобная женщина хуже одержимого духа. Всегда приведет к беде. И никакое заступничество не помогло б тебе избежать казни, — он указал на мой амулет. — Владыка лишь мог бы сам привести в исполнение приговор, чтоб зря не мучить тебя. Быстро и милостиво. Но и только.

Он утер мои разбитые губы, снова заглянул в мои глаза.

— Благодари ее, — чуть встряхнув меня за плечи, повторил он. — Она спасла не только твою честь, но и жизнь.

— Что за жуткое место, этот ваш Пень! — вскричала Лия, яростно сжимая кулаки. — Вы!.. Вы породили этих жутких тварей! Но не придумали способа сдержать их! А расплачиваются за вашу небрежность невинные женщины!

На сей раз эльф усмехнулся.

Он перевел взгляд на Лию и посмотрел на нее, как мне показалось, с интересом.

— Тебе повезло чуть меньше, чем ей, — вдруг загадочно сказал он. — Твоя кровь более горяча, чем ее. И красотой ты не обделена. Но так бывает; так что тебе надо смириться, что не тебя выбрал Темнейший.

Ее щеки он коснулся, как мне показалось, с нежностью, утирая кровь и заглушая боль от удара.

Они смотрели друг на друга миг, а потом эльф встряхнулся, словно сбрасывая наваждение с плеч, и отвернулся.

— Как вы оказались здесь? — произнесла я хрипло.

— Маниакане слишком много следов за собой оставляют, — ответил эльф спокойно. — Не умеют таиться. По тому, как они шли, я понял, что они идут одни. Без хозяина. А значит, спешат наделать много зла. Поэтому мне пришлось вернуться и их догнать.

— Они знают, что их ждет? — отчего-то спросила я.

Эльф лишь кивнул.

— Но почему же они согласились? — ужаснулась я.

— Потому что им было разрешено отведать крови и боли живого существа, — ответил эльф. — Это значит для них больше жизни. В последний