Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз

Что на него нашло? Он обронил эту фразу так невозмутимо, будто Натия могла пропустить мимо ушей. Будто продавщица не кинется в ту же минуту выкладывать эту горячую новость в соцсетях.

Я пререкалась с ним об этом всю дорогу назад, потом настояла, чтобы он высадил меня у пекарни. Когда Доминик оставил меня заниматься своими делами, на его лице играла дурацкая улыбка.

В течение всей следующей недели мой день начинался одинаково: просыпалась, разминала затекшие мышцы от изнурительной работы в пекарне, после чего ехала туда на велосипеде. Мне казалось, что сильная боль в теле объясняется лишь тем, что я ездила на подержанном велосипеде, и ничем иным.

Я пила таблетки и витамины и всячески сторонилась вредной пищи. Еще отгородилась от СМИ и ответов на звонки родственников, поскольку знала, что новости о нас уже стали достоянием общественности.

Естественно, Доминик продолжал появляться с той же улыбкой, даже когда в прессе начали публиковать материалы о нас. И не какие-нибудь пустяковые заметки, а серьезные статьи, где меня именовали не его девушкой, а будущей женой.

Целую неделю телефон разрывался от звонков. Едва мелодия доносилась до моих ушей, как я начинала шипеть в сторону гаджета. Эви сгорала от любопытства, но я ограничилась кратким сообщением. Мы договорились созвониться позже – работа в пекарне не оставляла мне ни секунды свободного времени.

Сестра и мать не прекращали звонить. Они набирали мой номер раз за разом, словно я была обязана предоставить им исчерпывающие объяснения. Возможно, так оно и было, но я настолько выбилась из сил, что не могла выдавить из себя ни слова.

А Доминик продолжал сидеть в этих дурацких очках, которые, я решила, ему совсем не к лицу, и посмеивался, пока я сердито таращилась на телефон, вибрировавший на стойке.

– У тебя разве нет кабинета?

– Конечно, есть, но я стараюсь проводить время со своей будущей женой.

Я закатила глаза.

– Ты настоящий придурок. Надеюсь, ты в курсе? Все в шутки превращаешь, а последствия дают о себе знать. Представь, сколько раз мне звонила моя мать?

Он цокнул языком.

– Хочешь, я отвечу и поговорю с ней?

В какой-то мере мне действительно хотелось переложить на него эту ношу.

– Ты не представляешь, насколько абсурдным получится ваш диалог. – Когда телефон вновь зазвонил, я вздохнула, но он схватил его со стойки. – Доминик, не вздумай.

Однако он успел поднять трубку.

– Мисс Милтон, как ваши дела? – Тишина. – Да, я с ней встречаюсь. Она привнесла в мою жизнь ту радость, которой я, оказывается, был лишен долгие годы. – Пауза. – Конечно, ее пекарня здесь преуспеет. Она придумала уникальное пирожное с маком… – Ах, мама не выносила таких разговоров. – Ни в коем случае я не стану препятствовать ее занятиям выпечкой, мисс Милтон. С какой целью мне это делать?

Мое сердце упало, и я покачала головой, пытаясь выхватить телефон. Нетрудно было догадаться, что скажет мать: мне следует сидеть дома и заботиться о нем, а моя страсть к выпечке – всего лишь легкомысленное увлечение.

Доминик поднялся и отошел от стойки, не давая мне дотянуться до телефона, при этом его лицо омрачилось тенью недовольства.

– Мисс Милтон, ваша дочь обожает печь. Это делает ее счастливой, а то, что делает ее счастливой, должно радовать и ее мать, верно?

В ожидании ответа Доминик бубнил что-то себе под нос, и я безошибочно распознала этот взгляд: он категорически не принимал мнение моей матери.

– Посмотрим, что можно сделать. Клара очень занята, потому что я заставляю ее усердно работать. К тому же мы еще не рассылали приглашения на повторное открытие другим гостям. Сейчас доступ предоставлен исключительно участникам HEAT. Вам лучше обсудить этот вопрос с Эви…

Я увидела, как погас экран телефона, она бросила трубку. Доминик с улыбкой положил телефон на стойку.

– Ну и дамочка. Часто ты с ней общаешься?

– Очень редко с тех пор, как приехала сюда, – пожала я плечами.

– Почему? – тихо спросил он, выходя из-за стойки и прижимая меня к себе.

– Потому что я пытаюсь создать для себя более здоровую атмосферу. Я просто… там я пребывала в непрекращающемся стрессе. Настолько, что порой ощущала физическую боль. – Временами она пронизывала меня до самых костей, иначе и не скажешь. – Здесь я чувствую себя легче. Я стараюсь делать то, что лучше для меня, и иногда это значит…

– Значит что?

– Значит сделать выбор в пользу себя. Понимать, что иногда ставить себя на первое место – не проявление эгоизма, а необходимость.

Он прошептал:

– Верно, кексик, – и затем одарил меня поцелуем, будто именно этим мы и должны были заниматься.

Я отстранилась от него – слишком уютно было в его объятиях, – улыбнулась и вернулась к перестановке специй в подсобном помещении кухни.

– Я отправила Рите письмо с просьбой внести второе изменение. Она не в восторге. Тебе нужно с ней поговорить. Опять, – предупредила я его.

– Неужели мне предстоит очередной спор с ней? – Он приподнял бровь и даже слегка сморщил нос. Черт, эти очки придавали ему до неприличия притягательный облик. Кого я пыталась обмануть?

– Я сказала ей, что хочу посуду в розово-красной гамме.

– Тогда она точно выйдет из себя. Полагаю, я вправе рассчитывать на вознаграждение за все те трудности, что мне придется преодолеть ради пяти твоих изменений.

– Разве это не твой курорт? – съязвила я.

– Рита считает, что курорт принадлежит ей, равно как и твоя пекарня, – признался он, и я не удержалась от смеха.

– Хочешь награду за свои усилия? – Я указала на одну из только что приготовленных шоколадных конфет. Он разглядывал ее дольше обычного, затем покачал головой и закрыл глаза.

Достав из кармана дурацкий мятный леденец, он бросил его в рот и пробормотал:

– Я хочу награду, но чтобы ею была ты, а не чертов трюфель.

– О боже. – Я закатила глаза и вернулась к работе.

* * *

Некоторое время спустя впорхнула Палома, размахивая телефоном.

– А вы не теряете времени даром, да?

– Доминик просто ляпнул невзначай, верно? – Я уставилась на него в упор. – Они раздувают из этого куда большую историю, чем следовало бы.

Хотя мужчина не проронил ни слова в течение последнего часа, но именно в этот миг у него хватило наглости вставить:

– Если ты так утверждаешь.

Я стиснула зубы.

– Прекрати, Доминик Харди. Нам нужно открыть курорт, а не планировать чертову свадьбу. Хватит давать пищу для пустых пересудов.

Он ухмыльнулся мне:

– Не желаешь уединиться в подсобке и обменяться парой сплетен?

Палома взвизгнула и плюхнулась рядом с ним.