Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

не хотелось болтать о личной жизни и делах в присутствии лесника. Да и тот тоже ушёл в себя, не вмешивался в сухие разговоры и прикасаться к еде не торопился. Зато касался меня. Крепко держал мою руку под столом, поглаживал пальцы настолько трепетно, что векам так и хотелось прикрыться, а моей голове — положиться на его широкое, тёплое плечо и никогда не вставать…

Но я держалась изо всех сил, только улыбалась, изредка поглядывая на Адамира и на родителей с братьями. И надеялась, что кто-нибудь не заведёт со мной разговор, потому что все мысли были где-то далеко отсюда. Вряд ли получилось бы внятно в беседе участвовать.

Наконец люди привыкли к присутствию моего жениха, разомлели от сытной еды и питья. Заговорили охотнее, даже разок спрашивали у Адамира, можно ли уже начать охотиться на дичь или ещё подождать. Он отвечал на этот и сопутствующие вопросы односложно и к яствам всё так же не притрагивался.

Тогда я решила, что надо бы его как-то самой накормить и расслабить. Взять дело в свои руки!

Наложила ему в тарелку ещё тёплой каши из горшочка, добавила немного золотистого мёда. Зачерпнула ложкой и поднесла ближе к нему.

— Попробуешь? — спросила я, невинно хлопая глазами. — Это я сама приготовила.

Сидящие рядом люди с удивлением затихли, глядя на нас. Отец нахмурил брови так сильно, что между ними взбугрилась вена, но матушка разрядила обстановку.

— Да, Златушка днесь столько харчей помогла мне состряпать. Хозяюшка!

Но Адамир, кажется, не слушал её похвал в мой адрес. На меня глядел во все глаза, будто я — восьмое чудо света. От такого внимания хотелось смущённо закрыть лицо ладонями, но я продолжала держать ложку с кашей, и он наконец приблизился и попробовал.

— М-м!…

— Вкусно? — спросила я.

Он закивал. А затем приблизился и у самого уха добавил:

— И сладко…

Я залилась ещё более яркой краской. Руки задрожали от странной слабости и выронили бы ложку, если бы Адамир её вовремя не забрал. Мы с улыбками смотрели друг на друга, не обращая внимание на чужие взгляды.

Так бы и не отворачивалась! Но вдруг раздался голос отца, за добродушностью скрывающий серьёзность.

— Дочка! Слыхал я, что ты с другими девоньками танцами намедни баловалась. Уж не покажешь ли нам?

Народ тут же громко поддержал эту идею, а я поджала губы. Ну и хитрец Власий, хотел всеми правдами и неправдами оторвать меня от моего будущего муженька. С другой стороны, хорошо… А то ещё несколько минут под его таким горячим взглядом, и я, как тот же мёд, растаяла бы и напрочь растеклась бы по лавке.

Ох, Перун, помоги собраться и себя в руки взять!

Любава и Сияна, видно, понимая, что одной мне с танцем не справиться, энергично повскакивали со своих мест и подбежали ко мне, потянули из-за стола к костру. Пришлось сдаться им на милость, тем более, что я и сама хотела перед Адамиром станцевать.

Но очень-очень волновалась.

Мы встали у праздничного костра, и пока селяне несли музыкальные инструменты, пыталась вернуть твёрдость своим ногам. А то те подрагивали и не слушались, как размоченный в молоке хлебный мякиш.

— Ух, Златка, что-то ты вся никакая! — Любава слегка турнула меня плечом, улыбаясь. — Никак от мужика своего в конец разомлела, а?

— Да нет… — пробормотала я, поглядывая в сторону пира. — Волнуюсь просто… Никогда ж раньше не танцевала.

— А мы тебе только лёгкие движения показали, — подбодряюще произнесла Сияна. — А ежели что забудешь, пляши как душа подскажет. Тута все свои!

Я оглядела людей за столами. Ну да, свои, как же! За любую чепуху могли загрызть, как бешеные собаки. Так что был шанс, что если я споткнусь и упаду во время танца, то разговоры об этом в кратчайшее время ни то что по общине разлетятся, а до самой Столицы!

Но стоило мне найти среди прочих взглядов один выжидающий, радостный, наполненный светлым волнением — взгляд Адамира, и вся тревога улетала прочь из сердца, точно дым костра.

Вдруг зазвенели гусли, рожки и бубны. И подружки, взяв меня под руки, закружили вокруг костра. Поначалу я чувствовала себя неуверенно, считала движения и думала, как правильнее переставлять ноги…

Но вскоре получилось отстраниться, будто всё это не со мной, а я не здесь. Будто я — одна среди того пшеничного поля, и солнце было моим единственным критиком. И уже не задумывалась, насколько я делала всё хорошо, попадала ли в ритм музыки. Просто двигалась как душа ляжет.

Сквозь полуприкрытые глаза видела, как развевались на жарком воздухе наши с подружками косы. И рядом с костром спустя немного времени танцевать оказалось не так уж просто.

Лицо раскраснелось от жара, на коже выступил горький пот, дыхание стало тяжелее. Но, поддавшись весёлому порыву и одобрительным выкрикам пирующей толпы, сложно было остановить себя.

И всё же остановиться пришлось, когда музыка внезапно прекратилась, и послышалась ругань. Я в недоумении открыла глаза, а там… рядом с Адамиром стоял Всеслав и что-то на повышенных тонах ему говорил.

И Адамир какое-то время слушал, а потом вдруг поднялся, со сжатыми кулаками, хмурее пасмурного дня. Вот зараза!

Я поспешила к ним, на бегу перебирая варианты, что же такого мой прилипчивый, как банный лист, поклонничек мог ляпнуть?

Нет, я, конечно, не возражала бы, если бы Адамир надрал Всеславу уши, но, боюсь, селяне этого так не оставит. Не хотелось, чтобы на празднике в честь ребёнка дошло до драки. Не хватало руки ещё о такого дурака марать!

— Что ты ему сказал?! — с претензией налетела я, встав между ним и Адамиром.

— Правду, Златка, — ответил Всеслав с ухмылкой. — Что ты бы с таким старым чучелом ни в жизь не связалась бы.

— Не твоё это дело, малец, — сказал Адамир. — Лучше иди домой по-хорошему, не погань мне настроение.

— А ты меня домой не гони, старик. Моё место здеся, не то что у чурок лесных.

Я глянула на отца, на людей ища поддержки, но все молчали и глядели, раскрыв рты, будто им тут Колизей. Испуганные подружки тоже не спешили подходить, так у костра и замерли.

— Ты ничего о нём не знаешь! — Вступилась я за Адамира. — Он — настоящий мужчина, не то что ты!

— Надолго ли? Бьюсь об заклад, ещё лет десять,