Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

— Ладно… Спасибо, Адамир. Я тоже буду стараться.

Он поцеловал в щёку и обнял крепче, сомкнув руки в замок на моей талии. Тише продолжил:

— Ежели ты бы не хотела быть со мною, то и замуж бы за меня так шибко не рвалась. А ты рвёшься отчего-то всем вразрез, хочешь прямо меня, значит, не бросишь… Ведь не бросишь, душа моя?

После его слов в моём сердце кажется не осталось места ни для каких чувств, кроме одного — нежного, щемящего, пробирающего до мурашек и трогательных слёз на глазах… Я уверенно и быстро замотала головой, чтобы не оставлять в его мыслях и частички сомнений.

Не брошу, останусь, пусть даже не думает!

— Обещаю, Адамир.

— Да что ты? — В его глазах загорелись огоньки. — В самом деле обещаешь?

— Ага. Наоборот даже, я боюсь, что надоем тебе, утомлю, — насмешливо ответила я. — И будешь родителей просить забрать меня обратно.

Адамир внезапно нахмурился так сильно, что вокруг лазурных глаз и на лбу прорезались морщинки. И я впервые услышала, как в его голосе зазвучала сила, строгость и даже немного властности…

— Ты мне это брось, Злата. Я ж не в долг беру, дабы возвращать. Сколь боги отведут, столь и буду подле тебя.

Я покраснела. Кажется, для Адамира всё было взаправду, серьёзно. И стало стыдно от мысли, что изначально я решилась выйти за него из-за прилипчивого поклонника.

Захотелось снова приникнуть к нему с поцелуем, но Адамир мягко притормозил.

— Погоди, козочка, дай вначале с Власием потолковать, и сколь хочешь зацелую тебя. Гляди, как уже зыркает на нас! Что коршун на добычу!

Я удивлённо посмотрела туда же. Столы стояли достаточно далеко, а ещё опустился вечер. Даже с хорошим зрением в таких условиях я не видела отсюда эмоций отца, а Адамир видел. Как интересно!

Он сделал твёрдый шаг в сторону народа, а я как представила, что на него опять накинутся, так сердце сжалось. Особенно после поцелуев-то! Точно так просто не оставят, провоцировать будут, злить. И дурачок Всеслав — больше всех.

— Адамир, постой! — Теперь уже притормозила я. — Давай я сама с отцом поговорю.

— А чего бы не мне с ним?

— Переживаю… Боюсь, что тебе опять поплохеет.

— Вон как… — Адамир задумчиво посмотрел на небо и улыбнулся. — Ладно, не будем проверять. Как скажешь, козочка, скачи до тятьки, а я буду рядышком.

— А если спросит, когда вернёмся?

— Скажи, до скончания гулянки к дому тебя приведу сам.

— А если она скоро закончится?

— Не закончится. Такие празднества ж, по обычаю, до густых потёмок идут.

Мысль, что мы проведём вдвоём время до самой темноты, нисколько не пугала. Наоборот, становилось волнительно. Ведь после захода солнца, как правило, начинаются самые личные разговоры…

И я, ощущая сладкое предвкушение на красных от поцелуев губах, пошла к людям из общины. Было не стыдно и не боязно. Всё равно, что скажут.

Придавая решимости и боевого настроя, спину мне согревал горячий взгляд будущего мужа.

______

*Лобзания — поцелуи

Глава 36. У реки

После долгих, но успешных споров с отцом я отпросилась и привела Адамира на берег реки, где недавно сидела с подружками.

Других живописных мест особо не знала, а тут стояла тишь, да благодать. Журчала вода, в высоких камышах сверчки переговаривались с лягушками. А с приходом вечера воздух здесь стал ещё чище, но прохладнее.

Я незаметно повела плечами. От того, как Адамир уселся прямо на холодную траву, сделалось зябко.

— Надо было покрывало с собой захватить, — сказала я, разглядывая отражающиеся в воде первые звёзды. — Что-то я не подумала… Может, вернёмся? Вставай, а то замёрзнешь.

— Не замёрзну. — Раздался уверенный ответ. — Ещё и тебя согреть силушек хватит.

Улыбаясь, Адамир приглашающе протянул ко мне руки, а я удивилась. Он хотел, чтобы я к нему на коленки села, мамочки… Вот только-только думала, что замёрзну, а теперь уже нагрелась от смущения до такой степени, что и самый лютый мороз был не страшен. Моему лицу — уж точно.

— Ой, а я… Я как-то…

— Что стряслось, Злата? Не хочешь? Могём и просто постоять, спину объятьями тебе согрею.

— Нет-нет, просто… неожиданно. Я сейчас…

Чуть потоптавшись на месте, всё же решилась. Села к нему на колени и тут же оказалась обвита крепкими, согревающими руками. Адамир был таким тёплым, уютным… Я будто устроилась не на нём, а на затопленной печи в родном доме.

— Ну что, душа моя? Боле не мёрзнешь? — спросил он заботливо, заправив за уши короткие прядки моих волос на висках.

— Н-не-а… — ответила я тихо.

Мы замолчали. Смотрели друг на друга, изучали будто в первый раз. Уже спокойно, без суеты, не оглядываясь назад.

Я любовалась его мужественными, немного грубыми чертами лица: высоким лбом, колючим подбородком с ухоженной бородой, потемневшим в полумраке, но всё еще прекрасным цветом глаз…

И слышала, как ускорились наши сердца от волнения, забились в едином ритме. Хотелось надеяться, что для него я выглядела такой же красивой, как и он для меня.

— Ну какая же ты красавица… — не сговариваясь прошептал Адамир и задержал помутившийся взгляд на моих губах.

Я решила, что это знак, и пора забирать обещанные поцелуи. Приблизилась, затаив дыхание, но притронуться не успела. Он оказался быстрее меня, смелее, сильнее. Захватил до того неистово, что забыла, как держаться. К себе прижал, как нерушимой стене. И я размякла. Совсем скоро наши дыхания стали громче звуков сонной природы.

Раз за разом, когда касания его губ, сменялись покалыванием щетины, я замирала, приятно краснела, жмурилась и позволяла мурашкам бежать по телу с новой силой. Стало так жарко, что от малейшего дуновения ветра нас обоих бросало в почти болезненную дрожь. Мне было так мало воздуха, что слегка кружилась голова.

Он прижал ещё теснее, когда в секундных перерывах между поцелуями я навалилась и смогла произнести его имя по слогам.

— Ада… м-мир…

Каждая его мышца вмиг стала напряжённой, затвердевшей в камень. Сильные руки нещадно смяли ткань платья, прилипшего к чуть взмокшей коже…

Адамир вдруг тихо рыкнул, с жуткой неохотой оторвался от моих губ и уткнулся носом в мои ключицы.