Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

А Адамир следом и сам стал удивлённым. Нахмурил лоб, округлил глаза, приоткрыл губы. Те самые, которые я собиралась попробовать ещё тогда, вместе со сладкой земляникой, но не решалась.

А сейчас уже можно. Я — его невеста, он — мой жених. Так чего же медлил?

Время вокруг нас как будто опять замедлилось, исказилось. Уже больше не слышала криков людей, не чувствовала запаха дыма костра, а он всё стоял, не двигаясь, будто в лёд застывший.

Я решила попробовать расшевелить его. Смущаясь, опустила взгляд и провела по таким же грубым отметинам на его руках своими пальцами. Легонько, терпеливо… Будто тёплым ветерком по водной глади.

Потом подумала… Может, я и зря сейчас ему это сказала, с ним вот-вот чуть новый приступ не случился, а тут вдобавок я со своими поцелуями. Эгоистка. Просто хотела показать, что вижу в нём мужчину…

— Адамир, если не хочешь, мы… М-м!

Остаток фразы «можем подождать» с моих губ так и не слетел. Потому что Адамир наконец захватил их своими. Внезапно, неистово, держа за подбородок сильными, умелыми пальцами, чтобы больше не отстранилась.

Кажется, он и сам уже думал об этом, хотел… Но сомневался. И наконец дал себе волю.

Тяжело задышал, начал как в горячке нацеловывать мои губы, то вместе, то по очереди, щекоча мои щёки ворсинками густой бороды, а я закрыла глаза и вцепилась в рукава его белоснежной рубахи, чтобы не потеряться в ощущениях.

Тут же оказалась прижата второй рукой к крепкому и очень тёплому мужскому телу. Великие боги!

Хоть и добрый, осторожный, заботливый, но уж точно не робкий! И с... дубинкой... всё отлично.

Мой тихий смешок был поглощён очередным поцелуем. Краска от щёк уже пошла вниз, на шею, ключицы, но его губы всё не остывали, прикосновения не кончались.

Моих губ никогда ещё никто не желал так сильно. Я будто и впрямь была тем самым весенним ручейком, о котором с таким трепетом говорил Адамир. И он ужасно хотел пить!

Было так хорошо, безмятежно и вместе с тем волнующе! Ни с кем так уже не будет!

На секунду я смогла подумать только о том, как бы перехватить инициативу, добавить язык… Хорошо, вспомнила, что до французских поцелуев здесь ещё жить да жить… Может быть, потом покажу, научу его. После свадьбы.

Я улыбнулась в промежутке между касаниями умелых губ Адамира. Эх, свадьба… Скорее бы!

Глава 35. Обещание

Нарядное солнце уже спряталось, будто смутившись нас, оставило на небе нежно-сиреневый шлейф, а мы всё стояли в обнимку. Никак не могли надышаться живительным воздухом и друг другом.

Адамир оторвался от моих припухлых губ и шептал, поглаживая по голове:

— Милая моя… Птичка… Свет мой… Привязала к себе старого дурака… И почто тебе такой лют сдался? Отрада… Не пущу никуда…

Как же я его понимала! Сама не хотела отходить ни на шаг. Обнимать его крепкие плечи, прижимать, гладить… Чувствовала, что именно рядом с Адамиром моё уютное место, пристанище для заблудшей души. Наверное, ему я смогла бы когда-нибудь открыть свой секрет, и точно не осталась бы недопонятой…

Когда же ему сказать? До свадьбы или после? Эх… Вот и закралось сомнение в сердце. Хорошо бы нам сначала жениться, пожить вместе, привыкнуть друг к другу…

Но и в обманщицу, что скрыла себя настоящую, тоже не хотелось превращаться. Он ведь будет думать, что женится на Злате, дочке старосты, а не на Анне, студентке из другого времени.

Как же мне быть?

Понимая, что запуталась, я ушла в себя, перестала с такой же охотой принимать поцелуи, и Адамир заметил это. Заглянул в глаза.

— Что стряслось, душа моя? — спросил он полушёпотом. — Лобзаниями* тебя умаял? Так скажи мне отцепиться, поумерить пыл… Самому нет ни мочи, ни хотенья от тебя отрываться…

— Нет-нет… С тобой так хорошо, Адамир… Но они до сих пор смотрят…

Лишь теперь мы с ним смогли сосредоточить расфокусированные от неги взгляды и бросить их в сторону пира. Даже издалека за нами продолжали наблюдать, шушукаться, давить своим присутствием.

Не удивлюсь если завтра нас на всю общину будут обсуждать. С другой стороны, тут такое время, небогатое на способы развлечься. Поэтому пусть сплетничают, на здоровье, уровень кортизола себе понижают. А нам с Адамиром стыдиться нечего, почти женаты.

Эх, ну вот и довод в пользу того, чтобы сначала выйти замуж, а потом уже всё рассказать. Чтобы недоброжелатели не засрамили и не заклевали…

С одним лишь Адамиром я могла чувствовать себя в безопасности, даже на родителей нельзя было до конца полагаться, как ни грустно. Им впору первым браться за вилы и обвинять меня, когда вскроется, что нет с ними больше их дочери.

Оставалось лишь надеяться, что Адамир простит меня, когда настанет пора для правды.

— И вправду смотрят… — сказал он, меня обнимая. — Опосля того, что там было не выйдет мне боле там сидеть со всеми. Уходить надобно…

— Нет, пожалуйста… Только не как в тот раз, не оставляй меня сейчас… — Я протянула руку и запустила в жёсткие волосы, поглаживая. С каждым касанием видя, что они возвращались привычному виду. Хороший знак. — С тобой ведь всё хорошо, правда? Ты можешь остаться ещё немножко?

Адамиру явно нравились мои касания. Это было заметно по тому, как подрагивали его светлые ресницы, как вновь участилось и нагрелось дыхание.

— Ну что ты, Злата… Я хочу уйти от них, а не от тебя. Пойдёшь ли ты со мною?

— Да… — Я закивала, чувствуя облегчение и радость. — Конечно пойду! А куда?

— Куда пожелаешь, девица. Да сперва отпросить тебя надо у тятьки…

— Эх, опять отпросить…

— Ха-ха-ха… Потерпи, милая… — Он провёл своей тёплой рукой по моей спине, согревая до самого сердца. — Вскоре поженимся, моею станешь, где душе угодно буду пускать гулять.

— Правда?

— А отчего ж неправда?

— Я слышала, что после свадьбы мужики наоборот своих жён ограничивают, никуда не пускают.

— Это те, кто в своих жён не верят, кто сомневается… Я так сужу — люди тогда в чужую сторону смотрят, когда им на своей чего-то не хватает. А я буду стараться, чтоб всё тебе было по нраву, но ты мне как есть говори, ладно?