Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Между ног снова ноет, несмотря на недавний оргазм, расколовший мозг.

Я забираю презерватив из его рук, разрываю маленький фольгированный пакетик и аккуратно надеваю на него, не забывая провести ладонью вверх и вниз по всей длине.

Чтобы убедиться, что все на месте.

Его следующий рык вибрирует у меня в костях, когда его рот находит мой и он толкает меня обратно на кровать, его тело затмевает мое.

То, что мы начали, теперь кажется неизбежным.

И мне это нравится.

Теперь ничто этого не остановит.

Я развожу ноги, обвивая его, и одним быстрым толчком он входит в меня.

До конца.

Его губы скрепляют наш союз, и он проглатывает мой вздох.

Господи, он большой!

К счастью, я достаточно мокрая, и он скользит прямо внутрь.

Но святая мать членов, он заполняет меня до краев, почти до дискомфорта.

Почти.

Я перекатываю бедрами, двигаясь, чтобы найти новый угол, и он ловит мое бедро.

— Подожди, — отрезает он. Его глаза почти черные. Голод в них пугает меня. — Дай секунду. Привыкни ко мне.

Он не ошибается.

Уже лучше. Проще.

Трение великолепное.

Я перевожу дыхание и снова двигаюсь.

— Хэтти?

— Хорошо, — шепчу я ему в губы.

Он вздрагивает и снова начинает двигаться.

Сначала мягко, потом, когда становится очевидно, что мне действительно так хорошо, как я говорю, его толчки становятся грубее.

Очень скоро я уже оседлала человеческую волну, которая бросает меня вверх и вниз, как корабль, который он хочет разбить.

Его бедра падают, как валуны, почти оставляя синяки, заставляя меня чувствовать каждую вену его члена.

Святое пылающее дерьмо!

Он хватает мою грудь, сжимая соски достаточно сильно, чтобы послать легкую боль в самую сердцевину.

Удовольствие поглощает меня, а лицо Итана надо мной напряжено от него.

Плотское наслаждение заостряет каждую черту и делает его тени глубже.

Боже, секс с ним всегда ощущается так?

Будто я всю жизнь провела в пещере и только что вышла на солнце.

Секс никогда не был великолепным.

Никогда не был чем-то выдающимся или достойным безумия за пределами жара момента.

Я больше гналась за близостью, чем за сырым, слепым удовольствием.

Но с Итаном это как шоколад и арахисовая паста, два идеальных дополнения.

Две восхитительные половины одного целого.

Я так глубоко в ощущениях, что тянусь вниз, чтобы коснуться себя, но он ловит мою руку и отводит ее.

— Нет. — Он подносит мою руку ко рту и мягко кусает. — Ты кончишь, когда я скажу, Страничка.

Нечестно!

Но в этом еще и странная логика, потому что я уже кончила один раз.

И все же я извиваюсь под ним, кусаю губу, чтобы он не видел, как я задыхаюсь.

Думаю, он все равно замечает и дарит мне редкую улыбку.

— Обожаю видеть тебя такой измученной. Возмездие. Знаешь, сколько чертовых раз ты заставляла меня умирать от неудовлетворенности? — Он обхватывает мою грудь и сжимает. — Сколько раз я думал о том поцелуе, трахал кулак своим членом и кончал?

Ни слова.

Я качаю головой, стараясь не дрожать.

Теперь он сам тянется между моих ног, ласкает так сладко именно там, где нужно.

— Я не мог выбросить эту хрень из головы, сколько бы ни пытался.

— Я думала, ты пожалел...

— Черт, нет. Я знал, что не должен был этого делать, но ни секунды не жалел. — Он прикусывает мою шею, потом целует место укуса. — Ты близко? Скажи мне.

— Да.

То, как он смотрит, подводит меня к краю, даже когда лицо вспыхивает жаром.

— Пока не кончай.

Я сжимаю простыни в кулаках, пытаясь удержаться. Невозможно, когда он входит сильнее, вкладывая в это всю мощь.

— Итан! — Мой голос срывается в жалобу.

— Хорошая девочка. Заставь эту киску слушаться меня.

— Итан, я не могу.

— Еще две минуты, милая. Потом улетишь к чертовой матери в рай.

Безумие.

Это должно быть незаконно — то, какой он сладкий и грубый одновременно, особенно когда я в трех секундах от самовозгорания.

Дыхание у него жесткое, на коже блестит пот.

Чтобы отвлечься от требовательного удовольствия, я смотрю на него.

Будто его тело создано для того, чтобы на него смотрели, скульптура, в которую вдохнули жизнь.

Сплошные жесткие мышцы, перекатывающиеся, когда он толкается с дьявольским намерением.

Пресс, который мог бы остановить грузовик.

Россыпь темных волос прямо над членом...

Плохое место для взгляда.

Я хнычу от отчаяния, а он улыбается сверху — жестоко и весело.

— Еще минуту, — говорит он.

Я почти уверена, что чувство времени у него произвольное.

Скорее сама идея в том, что я кончаю по его прихоти.

А я так нелепо близко.

Упираясь пятками в его поясницу, толкая его глубже в себя, я вздрагиваю.

Он тоже дрожит, глаза тяжелые, горят сосредоточенностью.

В его душе не осталось ничего, кроме жажды.

Оскалив зубы, он вколачивается в меня сильнее, обводя еще один мучительно-сладкий круг вокруг моего клитора.

О, о, я едва держусь, я не могу...

— Итан!

Крик. Его имя едва звучит связно на моих губах.

— Чертовски сейчас! — рычит он, и я распадаюсь.

Белое раскаленное удовольствие бьет так быстро, что ослепляет, почти граничит с болью.

Подавляющее.

Сильное.

Слишком много, слишком много, но ровно столько, сколько нужно.

Я бесплотна.

Плыву.

И ударяюсь о потолок, рассыпаюсь на тысячу частей, пока его бедра работают как поршни, и с ревом он кончает глубоко во мне.

Даже через латекс, клянусь, я чувствую, как он кончает.

Когда целую вечность спустя все заканчивается, мы рушимся на кровать вместе. Он обнимает меня, прижимая к груди. Все, что я могу, — продолжать дышать, чувствовать его, знать, что он настоящий.

Но Итан такой терпеливый, и его огромное, как щит, тело сворачивается вокруг моего так, что я чувствую себя в безопасности.

Моя последняя мысль перед тем, как я проваливаюсь в сон: секс с кем-либо другим теперь испорчен.

Хотела бы я, чтобы на этом все закончилось.

К тому моменту, когда эта договоренность закончится, что, если он испортит мне и любовь?

Я просыпаюсь одна в его огромной белой кровати.

Простыни все еще пахнут им — нами, — и он, должно быть, накрыл мое голое тело одеялом, прежде чем ушел.

У меня болит все.

Хорошая боль, думаю я, или была бы хорошей, если бы тревога мгновенно не лягнула меня мулом в живот.

Я только что переспала с Итаном Блэкторном.

Моим фальшивым женихом.

Мужчиной, за которого я собираюсь выйти исключительно ради того, чтобы он получил наследство.

Мужчиной, который