Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Вот с кем у меня только что было это.

Лучший секс в моей жизни с мистером, которого я никогда не смогу иметь по-настоящему. И еще с братом моей лучшей подруги.

О боже.

Что я делаю?

И он видел меня всю.

Растяжки на бедрах, на груди, на боках.

По крайней мере, думаю, видел, потому что я до сих пор чувствую призрачный отпечаток его рук по всему телу.

Они были везде, два сражающихся зверя, одержимые тем, чтобы извлечь удовольствие.

Я медленно сажусь и осматриваю комнату. Она определенно пуста, а за окном все еще темно.

Я проспала весь день, и мы уже глубоко в ночи.

Ну, дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Но где Итан?

Он говорил что-то о том, что пытался выбросить поцелуй из головы, когда мы занимались сексом, так что, наверное, теперь занят тем, что жалеет обо всем. Интересно, не сбежал ли он на своем модном самолете на другой конец страны, отчаянно желая притвориться, что этого не было.

Аргх.

Возможно, он вообще не хотел, чтобы это случилось.

Может, у него просто засуха между девушками, или он действительно чтит эту помолвку и хранит для меня целибат.

Может, он просто был возбужден, а я оказалась доступной.

Может, он думает, как все сгладить.

Может, заставит меня подписать новенькое блестящее соглашение о неразглашении, чтобы никто никогда не узнал об этом злодеянии.

Или, может, когда он проснулся и увидел меня, ему стало так мерзко, что он не смог делить со мной один воздух.

А может, я гигантская идиотка.

Лучше встретить последствия раньше, чем позже, наверное.

Внутреннее сожаление, которое вырывает воздух из легких.

Свадебные люди оставили халат на спинке двери.

Я встаю и накидываю его на плечи, крепко завязываю пояс на талии, чтобы не было видно ни кусочка кожи. Потом открываю дверь.

И принюхиваюсь.

Потому что, если я не сильно ошибаюсь, это... лобстер в масле?

Но этот запах ни с чем не спутать.

Сбитая с толку, я босиком спускаюсь вниз к кухне, проходя через пещерный дом.

Итан стоит перед плитой в одних шортах и больше ни в чем, напевая себе под нос, пока готовит.

На полу у его ног Арес поднимает голову и пару раз стучит хвостом, когда видит меня.

Я все еще сплю и вижу сон?

Этого не может происходить на самом деле.

Итан Блэкторн полуголый и готовит ужин? И поет себе под нос?

Ни черта.

Я точно сплю.

— О, ты проснулась, — говорит он, указывая на стул у острова. — Отлично вовремя. Как раз заканчиваю. Еще пару минут.

—...ты готовишь ужин? — ровно произношу я, будто не верю своим глазам.

Он бросает на меня укоризненный взгляд.

— Я не мои родители, Страничка. Я не держу домашних шефов, если только не устраиваю большой ужин или коктейльный прием по работе. Здесь такое случается редко. Рестораны практичнее, но когда я один, почти не ем вне дома.

— Верно, — говорю я, потому что слов сейчас абсолютно нет.

— Я решил, у тебя мог разыграться аппетит после... того траха. — Его надменная ухмылка разрезает меня надвое.

Да, того траха.

Боже, все так сюрреалистично.

Я молча сажусь, смотрю, как мышцы на его спине перекатываются, пока он раскладывает еду по тарелкам, и чувствую себя так, будто попала в альтернативную реальность. И, наверное, это вселенная, где буквально все перевернуто с ног на голову.

Итан улыбается.

Каким-то образом мы занялись сексом, а он все еще здесь. Он не бежит из дома, как горящий человек, на которого спускается рой пчел-убийц.

Единственное, что кажется прежним, — это я, потому что каким бы милым ни был Итан, меня все равно мучают неуверенность, сомнения, вопросы.

Например, как он может собирать ужин так, будто ничего не произошло.

— Спасибо. Пахнет невероятно, — говорю я, когда он ставит передо мной тарелку. Это масляная чесночная паста с лобстером и салат из огурцов и помидоров сбоку, политый каким-то винегретом.

— Надеюсь, ты все еще любишь лобстеров. Предполагаю, это не изменилось, раз ты так и не уехала из штата. — Он садится рядом и откусывает сочный кусок клешни.

— Да. Нет, я все еще большая поклонница лобстеров, как любой житель Мэна. Думаю, я просто... — Я украдкой смотрю на него из-под ресниц. — Думаю, нам стоит поговорить.

— Ладно. Говори. — Он продолжает жевать.

— О том, что случилось, я имею в виду.

— Я там был, Страничка. Продолжай, — говорит он, на этот раз жуя медленнее.

— Ты, эм... нормально ко всему относишься? Не переживаешь или что-то такое?

— Переживаю, что мы трахались? — деловито спрашивает он. — Нет. Скорее в чертовом восторге.

— В восторге? — Мой мозг пытается догнать.

— Конечно. Чем ближе мы станем, тем проще будет провернуть все без швов. Нет вреда в правдоподобии. К тому же нам нужен сексуальный выход, если мы собираемся пережить больше шести месяцев вместе. Это просто практично, а если держать все внутри дома, будет куда меньше осложнений. — Он откусывает и счастливо жует, совершенно невозмутимый.

— Выход, — повторяю я.

Он уничтожил весь мой словарный запас.

— Мы ведь помолвлены, разве нет? Я не собираюсь рыскать за другими женщинами в городе или где бы то ни было еще. И знаю, что ты не приведешь другого мужчину, пока узел завязан. — Его глаза кипят ревностью.

Ого.

Будто я не посмею.

Будто это было бы настолько неуважительно, что почти немыслимо. От этой мысли что-то разворачивается у меня в животе.

— Ты прав, — соглашаюсь я. — Я бы никогда так не сделала.

Чего я не говорю: я бы и не захотела.

Не пока Итан смотрит на меня этими опасно горячими ледяно-синими глазами.

Я прочищаю горло и смотрю в тарелку.

Он, должно быть, вспомнил лобстер-мак, который старый Леонидас готовил нам в детстве. Даже если сегодня его паста другая, это заставляет меня улыбнуться.

Трудно поверить, что я когда-то ненавидела этого мужчину.

Я даже не могу точно сказать, когда это изменилось.

Может, последний кусочек сомнения исчез, когда мы ездили к его родителям.

Я увидела, откуда он вышел, а он увидел мое прошлое в маминых выходках тоже.

— Прости, что уснула. — Думаю, это безопаснее, чем говорить о том, как он сжимал мои волосы в кулаке, пока трахал мой рот.

Или о том, какой восхитительно уязвимой и обнаженной я чувствовала себя, когда он вошел в меня и забрал каждую часть меня.

Именно так, как я хотела.

— Все нормально. — Уголок