Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Привет, Марго.

Так вот, я сплю с твоим братом.

Да, с тем самым, которого, как ты думала, я терпеть не могу.

Да, с моим будущим фальшивым мужем.

Да, все еще фальшивым. Но секс настоящий.

Нет, я понятия не имею, что делаю.

Жестоко.

Совершенно не тот разговор, который хочется вести с лучшей подругой.

Но боюсь, он должен случиться, потому что это с Итаном продолжает случаться. И не один раз.

Я провела с ним выходные, и спустя целую неделю все еще чувствую каждый обжигающий поцелуй.

Марго поймет, надеюсь.

Я не умею врать, даже если от этого зависит моя жизнь, а она заслуживает правды. Справедливо, чтобы она знала, верно?

Я просто ужасно боюсь ей сказать, но, видимо, такова цена сексуальных ошибок.

Она собирает длинные светлые волосы в пучок, пока мы ведем светскую беседу о книжном магазине, проходя мимо огромных рыбацких судов и частных яхт с длинными гладкими носами и слишком большим количеством окон.

Леонидас водил нас в эту марину, когда мы были детьми. До сих пор кажется, будто часть его призрака есть в этом ветре. Он стал единым с плещущимся морем и крикливыми чайками над головой.

Мимо проплывает милый пухлый тюлень из гавани и ныряет обратно под воду, когда видит нас.

На конце причала рыбачит старик, одна нога лениво свисает в воду.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Леонидас любил рыбалку. Правда, обычно с ним выходил Итан.

Марго предпочитала загорать, а я — книги. Солнце и виды — это прекрасно, но рыбьи потроха никогда не были моей страстью.

— Так что случилось, кроме того, что ты загоняешь себя работой до сырого мяса? — спрашивает она, когда я все не начинаю разговор о том, что меня тревожит.

Она слишком хорошо меня читает.

Я вздыхаю.

— Ладно, итак... сначала ты должна пообещать, что не будешь психовать.

Уголки ее губ опускаются.

— Ты ведь понимаешь, что это примерно единственное, что можно сказать, чтобы заставить меня психовать?

— Да. — Я ерзаю. — Но если бы ты могла просто не делать этого, было бы полезно.

— Верно. Ладно, Хэтти. Что бы это ни было, давай послушаем, чтобы оценить по шкале паники. О нет. — Она морщится.

— Что? — Мои глаза резко дергаются к ней.

— Только не говори, что ты превращаешь книжный магазин в кальянную? — Она драматично вздыхает, потирая лицо.

— Соблазнительно, но нет.

— Жаль. — Она хлопает голубыми глазами, и сегодня они слишком похожи на глаза Итана.

Я так влипла.

— Я могу продолжать угадывать, если хочешь, — говорит она. — Но, возможно, будет лучше, если ты просто выплюнешь.

Солнце вдруг кажется обжигающим на плечах.

Я сгорю здесь, если не буду осторожна.

И я совершенно не готова сказать ей, но откладывать больше нельзя.

Глубоко вдохнув, я вытаскиваю из себя всю храбрость до последней капли.

— Так вот, эм, мы с Итаном... вроде как переспали, — выпаливаю я.

Тишина.

Прекрасно.

Я закрываю глаза там, где мы стоим, корабли качаются по обе стороны от нас, пустые окна смотрят, острые носы слишком остры.

Марго смотрит на меня в ошеломленном молчании.

Когда я рискую быстро взглянуть на нее, она хмурится так, что Итан мог бы гордиться.

— Ты переспала с моим братом, — медленно говорит она, будто слова чужие.

Уф, не лучшее начало.

— Да, — говорю я.

— Хэтти, почему?

— Все стало странно. И нас понесло.

Несколько раз.

Несколько великолепных, перехватывающих дыхание, рвущих простыни раз.

— Не понимаю. — Марго кривит губы, будто с трудом переваривает новость. — Я думала, ты его ненавидишь.

— Ненавидела. Когда мы были детьми, точно. Но теперь он другой. Он не так уж плох. Он... — Я кусаю губу, пытаясь подобрать идеальное прилагательное. — Он милее.

— Я знала! — Она щелкает пальцами. — Чертов Итан. Я знала, что мой брат-идиот как-нибудь все испортит. Я это предсказала в ту секунду, когда ты согласилась. Он мертв.

— Подожди! — Мой протест слабый. — Это не только его вина.

— Нет? Тогда чья это вина, Хэтти? Он обманом заставил тебя упасть на его член?

— Вообще-то никто не виноват. Дело совсем не в этом... — Я снова умолкаю под ее убийственным взглядом. — Он ни к чему меня не принуждал. Я была добровольной участницей.

— Конечно была! — Она указывает на небо с очевидным раздражением. — Это же Итан. Ты знаешь, что он каждую неделю трахает новую девушку.

Сердце трясется, будто его пнули.

Она права?

Я вспоминаю, как он смотрел на меня, когда сказал, что не собирается быть ни с кем еще. Он ожидал моей верности тоже.

— Может быть, — шепчу я, — но теперь мы помолвлены. Это многое меняет.

Ее глаза вспыхивают ужасом, прежде чем она шипит:

— Хэтти, это не настоящее!

— Я знаю. Правда. Я не тупая, Джиджи.

Она раздраженно выдыхает.

— Я и не говорила, что тупая. Но мой брат? Серьезно? Ты правда ведешься на его хрень? Господи.

— Ты не можешь сказать ему, что знаешь. Не думаю, что он меня простит. Но я не хотела держать тебя в темноте. Мы подруги.

— Очевидно, не скажу. Девичий кодекс и все такое, — говорит она с очередным резким закатыванием глаз. — Но серьезно, о чем ты думала?

Я не думала.

Совсем, если честно.

Когда он меня поцеловал, не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь снова смогу мыслить ясно.

Не о бесконечных причинах, почему нам нельзя этого делать.

И все они связаны с моим телом и теми соблазнительными вещами, которые он с ним делает.

— Мы относимся к этому спокойно. Мы поговорили и согласились, что это только пока мы... — глоток, — женаты.

С побежденным вздохом она качает головой.

— Но ты понимаешь, что это не настоящее, да? — Ее глаза сужаются. — Или настоящее?

— Нет! Просто... Просто так случилось, ладно? Боже, почему все остальные могут заниматься странными случайными связями, а я нет? — И это почти наверняка случится снова, если будет по-моему. — Я знаю, что делаю, Марго.

— Я за тебя волнуюсь, — бормочет она. — Дерьмо. Не могу поверить, что он так поступил. Это как раз та тупая котяра-хрень, из которой, я надеялась, он наконец вырастает. То есть я всегда знала, что ты начинаешь ему нравиться, но...

— Подожди, что? Что значит «начинаю ему нравиться»? — У меня кружится голова.

Я думала, это я пришла с бомбой.

С другой стороны, для Марго, которая превратила чтение людей в искусство, это, наверное, казалось очевидным.

— То, как он на тебя смотрел? — говорит она со вздохом. — Думаю, ты знаешь. На ужине. Он не мог оторвать от