Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Хорошо тебе здесь? — спрашиваю я. — Арес на карауле. Не переживай, в птичье дерьмо не наступишь.

Она смеется, и голова легко ложится мне на плечо, она прижимается ко мне.

Сегодня на ней желтый сарафан, открывающий декольте и невероятные ноги. Чертовски трудно не сорвать его с нее и не трахнуть ее сквозь пол.

Если не считать пары членов экипажа у штурвала, которые занимаются навигацией, мы одни, и поэтому мысль снять с нее этот сарафан невозможно игнорировать.

— Приятно снова быть здесь. Я забыла, насколько расслабляющей может быть эта лодка, — мечтательно говорит она. — Как прошло твое утро? Кажется, ты был занят.

— Есть хорошие новости. — Я наклоняюсь и целую ее плечо, потом ухо, пока ее дыхание не сбивается. Мой член твердеет, уже мерзко настроенный на каждый ее вдох. — У меня были долгие обсуждения с Дейли насчет той гостиницы, которую он планировал. Если все подтвердится, начнем строительство в следующем году.

— Видишь? Я знала, что он не такой ужасный, — поддразнивает она.

Я предупреждающе прикусываю ее.

— Он все еще слишком скользкий для собственного блага. Мы движемся маленькими шагами.

— Ты просто говоришь так, потому что его зубы белее твоих.

— Я говорю так, потому что мне нужно поставить его на место. И мне не нужно, чтобы моя невеста имела хоть какое-то отношение к его похотливой заднице. — Я веду второй рукой вниз по ее талии.

Я прекрасно понимаю, что веду себя чрезмерно защитнически и идиотски ревниво.

Подайте на меня в суд.

Она моя невеста, черт возьми.

Если мне нельзя чуть-чуть показать силу, то с кем мне вообще можно быть чрезмерно защитническим?

Она хихикает, поворачиваясь в моих руках так, что смотрит на меня снизу вверх.

— Ты мог бы просто признать, что я была права. Это несложно.

— Ты знаешь, это идет против моих принципов, Страничка.

— Что? Признать, что я хоть раз была права?

— Признать, что я неправ, — рычу я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. Сегодня она очаровательно без макияжа, веснушки рассыпаны по переносице и щекам. — Возможно, меня можно убедить, что это не конец света.

— Итан. — Она снова смеется.

Не могу поверить, как сильно меня это радует.

Все в этой девушке ненасытно.

— Ты невозможен, — шепчет она, но обвивает руками мою талию так, что ее грудь прижимается к моей. — Значит, с Купером дела идут настолько хорошо? Я немного удивлена.

— Достаточно хорошо. Как я сказал, никаких крупных сделок за одну ночь, но шансы, что она будет, растут, — подтверждаю я. — И да, можешь принять заслугу, если и когда это место откроется, если мы доберемся так далеко, так что перестань ухмыляться, вредина.

Она улыбается.

— Тебе это нравится.

— Не увлекайся. — Хотя я бы хотел увлечься. В идеале прямо здесь, на палубе, и с куда меньшим количеством одежды, если бы не небольшой риск зрителей. — А ты? Хорошее утро?

— Вообще-то да! — Она отстраняется, чтобы возбужденно отпить мартини, а я наслаждаюсь еще одним взглядом на платье. Медово-желтый, который может стать моим новым любимым цветом, пока он на ней.

Этот низкий квадратный вырез ей так идет.

Удерживать взгляд на ее лице — усилие.

Если она заметила, насколько я тверд, или этот дикий блеск в моих глазах, то никак не показывает, просто сияет мне, когда снова встречается со мной взглядом.

— О, забыла сказать, кажется, я близка к тому, чтобы разобраться с темой нашего магазина: вирусные книги! — Она объявляет это так, будто только что решила проблему мирового голода. Ее энтузиазм заразителен.

— Вирусные что? — Я моргаю.

— Ну знаешь, популярное с BookTok или Bookstagram? Книжная сторона соцсетей? Там столько новых книг взлетает и получает известность.

О соцсетях я, да, знаю, но это никогда не было моим.

Я не веду активных профилей, чтобы выгружать личные моменты. Когда ты — это я, последнее, чего хочется, — приглашать толпу анонимных чужаков пускать слюни на твою жизнь.

Марго говорит, в Instagram и так достаточно плохо: лавина сообщений, которые она получает за то, что она привлекательная молодая женщина, Блэкторн и одержима обувью.

Развлекать незнакомцев, у которых не хватает терпения развлекаться дольше двадцатисекундного ролика?

К черту.

— Теперь люди получают книжные рекомендации от инфлюенсеров? — спрашиваю я, хотя не удивлен.

— Да, получают, дедуля, — поддразнивает она.

Интересно, заметит ли она, если я возьмусь за ее бедро.

Продолжит ли говорить о книгах, если я задеру ей юбку и трахну ее пальцами прямо здесь, на палубе?

Член пульсирует, требуя ответа.

— BookTok, — рычу я это как проклятие, притягивая ее ближе и поворачивая так, чтобы мое тело заслонило ее от взглядов. — Какой у тебя план? И не говори, что это раскраски.

Она смеется, бросая на меня подозрительный взгляд.

— Нет, в основном там романы и триллеры. Немного фэнтези. Динамичные книги с действием и перчинкой привлекают кучу внимания и... эм, что ты делаешь?

— Внимательно слушаю бизнес-планы моей невесты. А на что похоже? — Я скольжу руками к ее заднице и сжимаю. — Продолжай. Я весь внимание.

— Как бы не так.

— Ловлю каждое слово. — Я снова сжимаю ее пышные ягодицы для убедительности, наблюдая, как ее глаза темнеют от удовольствия. Эта задница — шедевр, созданный для сладчайшего безумия. — Ты говорила о своем чтиве? О том, как читатели любят свою похабщину? Быстрые и жесткие романы?

Смеясь, она качает головой.

— Ну, почти. Вкусы читателей не контролируются. Книги становятся вирусными и набирают миллионы просмотров не просто так. И это не только похабщина. Они хорошо написаны и захватывающие. — Она облизывает губы, когда мои руки опускаются к подолу платья, а потом ползут под него. — В общем, я подумала, если мы сменим направление и будем делать акцент на популярных книгах, привлечем молодых читателей и поможем авторам тоже. Можно даже закупать красивые специальные издания или устраивать автограф-сессии и книжные клубы, чтобы привлечь внимание.

— Понимаю. — Я мягко развожу ее бедра. — То есть ты собираешься заполнить магазин книгами, о которых ни один читатель старше сорока не слышал?

— Не исключительно! В смысле, мистер Снид оставил после себя солидный инвентарь, так что мы все еще будем продавать все: от древней истории до олдскульных детективов и научных книг для студентов. Но вирусная проза — большой рынок с серьезными рычагами. — Ее голова запрокидывается, когда я провожу пальцем по клитору. Киска вздрагивает, когда я веду пальцем ниже. Она так чертовски мокрая для меня, что дыхание застревает в горле. — Мы... мы можем еще больше сузить нишу, если это сработает. Пока не уверена.