Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Вреда? Какого вреда? — Я смотрю на выцветшую бумагу. — Что он сделал?

— Понятия не имею. Здесь не сказано. — Итан складывает два листка, пожимает плечами и кладет их во внутренний карман. — Позже посмотрю внимательнее. Может, объяснит, почему они были отчуждены всю мою жизнь.

Странно.

Я думаю о том, что знаю об Эльвире Блэкторн, а знаю немного.

Она не особо приезжала к нам, когда мы проводили здесь лето. Оглядываясь назад, ее отсутствие бросалось в глаза.

Почему она избегала своего отца, как яда?

Из того малого, что я видела, она кажется карикатурой на богатство и власть, живущей легкой жизнью, сосредоточенной на погоне за комфортом.

Она, кажется, больше заботилась о социальном весе, чем когда-либо о воспитании детей. Но если за этим стоит какая-то трагическая предыстория, что ж, это немного интереснее.

Но мне не стоит увлекаться.

Это не усиленная драма Netflix.

Это реальные люди.

Если у Эльвиры больше измерений, чем показная любовь к богатству и роскоши, это едва ли плохо. Может, Леонидас сделал ее такой.

Только я и в это не могу поверить.

В редкие разы, когда он вообще упоминал дочь, он всегда обходил тему стороной. В глубине души, думаю, ему было грустно, что Эльвира держит дистанцию.

Я смотрю на карман Итана, желая, чтобы у меня хватило смелости прочитать письмо самой.

— Может, нам стоит посмотреть внимательнее сейчас?

— Нет смысла. Спрошу маму позже, — говорит Итан, звуча так же настороженно, как и я. — Интересно, мама нашла ваше тайное место раньше Марго. Или, черт, это был дед? Кажется, пустая бутылка рядом была от узо. Он обожал эту штуку, всегда говорил, что она возвращает его к поездкам в Грецию в молодости.

— Странно думать, что они приходили сюда, как мы...

— Да. — Его взгляд падает на меня и нагревается.

Платье кажется слишком тесным.

— Вот это был бы поворот сюжета, если бы ты нашел настоящий скелет, копаясь в старом пиратском корабле. Вы, мужчины Блэкторн, и ваши глубокие темные секреты, — шучу я, надеясь на... ну, на что-то.

На то, что он откроется мне, расскажет хоть что-нибудь из того немногого, что знает.

Вместо этого по его лицу проходит тень, почти слишком быстрая, чтобы ее заметить.

Когда улыбка появляется, она горько-сладкая.

Арес, которому лодка наскучила, нетерпеливо лает, греясь в вечернем солнце на песке.

— Да, идем. Не завяжи свои длиннющие уши в узел, — говорит Итан, беря меня за руку и ведя вперед.

Несмотря на его прикосновение, в животе остается беспокойная боль.

И я не впервые задаюсь вопросом, какие именно секреты он держит так близко к груди.

14

СЛИШКОМ ВНЕЗАПНО (ИТАН)

Когда жизнь вдруг начинает идти слишком хорошо, принять это чертовски трудно.

Большинство людей просто воспринимают такое как есть.

Они не подозревают счастье по умолчанию, но я усвоил: это как раз та вещь, которой доверять нельзя.

Оно не длится.

У жизни есть привычка болтать им у тебя перед носом, как морковкой, заставляя думать, что ты этого хочешь, заставляя думать, что можешь это иметь, прямо перед тем, как вырвать из рук.

С тех пор как мы с Хэтти начали трахаться, прошло несколько недель, и все кажется слишком легким.

В этом есть плюсы. Мысль о том, что в июле я на ней женюсь, больше не ощущается как утопление.

Уже одно это должно меня тревожить.

Когда я впервые узнал об условии о браке, я был в ярости. Потрясен тем, что старик зашел так далеко, чтобы убедиться, что я свяжу себя узами брака с женщиной, которую едва знаю.

Теперь я принял свою судьбу.

Черт, я даже не против.

Шесть месяцев легких разговоров и секса, от которого душа взлетает, меня не пугают.

Еще одна причина тревожиться.

Но мои тревоги кажутся такими же далекими, как отступающий берег, когда мы выводим дедову яхту на последнюю прогулку.

Признать, что яхту и старый дом придется продать, оказалось труднее, чем я показывал. С этим местом связано слишком много воспоминаний.

Самые счастливые времена моей юности до сих пор живут там, дни до того, как я узнал, насколько удушающей и жестокой может быть жизнь.

Арес загорает на палубе рядом с шлепанцами Хэтти, старая жевательная кость под лапами.

Похоже, он удобно устроился в новой жизни с нами, готов тяжело подниматься на прогулки или выдавать пару слюнявых собачьих поцелуев между дремами на весь оставшийся день.

Удивительно, но Арес оказался самой простой частью, которую дед оставил после себя.

Продажа дома займет серьезное время и, вероятно, принесет много эмоциональных сомнений Марго и Клео. Еще нужно разобраться с их наследством, и я сказал Уилкс, что не стану вмешиваться, когда придет время.

Может, в конце концов я оставлю яхту.

Не то чтобы она мне особенно нужна, но будет жаль ее отпускать. Особенно пока Арес еще рядом и может наслаждаться летними закатами и ветром, откидывающим назад его уши длиной в милю.

Я фыркаю, качая головой.

Когда я стал таким мягким? Когда мне стало так сильно не все равно, чего хочет этот престарелый пес?

И все же, помимо Ареса, в лодке есть свое очарование.

Стальные перила теплые под моими руками, когда я наклоняюсь вперед, позволяя ветру мчаться по голове и волосам. Палуба медленно качается подо мной, пока мы идем по мелким волнам, плавно скользя недалеко от берега.

Иногда мне все еще хочется нырнуть, даже зная, насколько холодной бывает вода.

Дед водил меня плавать вместе с остальными детьми. Мы прыгали бомбочкой с борта яхты в воду и быстро плыли вокруг прибрежных камней и мелководья. В летнюю жару всегда было освежающе чувствовать ледяной укус на коже.

Как по часам, мысли уходят к Хэтти. К тому, как она прыгнула с борта этой яхты, потому что я сказал ей, будто легендарный автор всего в паре гребков.

Импульсивная маленькая зануда.

И говняный поступок с моей стороны.

Я снова качаю головой, пытаясь прочистить ее, когда Арес бросает свою кость и бежит прогнать безбилетную чайку на палубе.

Старый пес даже близко не подходит, только выдает пару низких «вуф», прежде чем птица улетает, но его усилия стоит уважать.

— Эй, — говорит Хэтти, подходя с напитками в руках. Коктейль для нее — судя по виду, зеленый мартини, — и чистый виски для меня.

— И тебе эй. — Я покручиваю напиток и благодарно обнимаю ее за талию.

Быть с ней ощущается странно естественным.

Еще одна проблема,